* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

J8 УСПЕИСКШ. тельпостп, продолжавшагося до конца семндесятыхъ годовъ, У. былъ еще очень далекъ отъ деревни, отъ мужика, ставшаго внос 1ъдстрле почти исключнтелыгымъ предметомъ его думъ и центральною темою всей его дальнейшей литературной дея­ тельности. Въ назван ныхъ очеркахъ онъ явился бытописателомъ городского населе­ ния,— городской бедноты, мелкаго мещан­ ства и чиновничества, людей, изнывающихъ отъ скуки и тоски, заливаемой впномъ. Жалкое прозябание въ атмосфере „полоумства", охватившаго всю „русскую" пропинциальпую разночинную толпу*, принижен­ ную и обезличенную „прижимкою". — такова мрачная картина нровишпальнаго захо­ лустья, которую изобразить У вл> псрвыхъ свонхъ производепйяхт>. Когда наступила пора обществепиаго обновления, новыя ве­ яния 60-хъ годовъ принесли съ собою струю снежаго воздуха и нъ глушь иировпиицйи и всколыхнули застоявипееся болото ея обще­ ственной жизни. Освободительное движе­ ние нарушило привычный порядоисъ и гро­ зило исоренной ломкой установившихся тра­ диции! ныхъ отпошепп!, вызывая у одишхъ самыя оптимистический надежды въ ближапшемъ будущемъ, у другихъ—страхъ HI недовер1е къ иовшествамъ, грознвинимъ разорешемъ HI гибелью освящепиыхъ ве­ ками осповъ общежития. Сантиментальные мечтатели уже видели близкую ликвидаиД дореформеннаго строя и наступление тю царства справедливости, исогда старая „при­ жимка" уступить место признанному, накопецъ, и за „ииростьгаъ" человекомъ пра­ ву иа безбоязненное и самостоятельное существование. „Новая правда", ворвав­ шаяся въ атмосферу „полоумства", вызва­ ла въ захваченномь ею поколении тотъ болезненный ифоцеесъ, который У назвалъ „болезнью совести" и который развился па почве нарушеппаго столкновешемъ съ „новою правдою" равновесия духа. Натуры пассивныя, лишенный инициативы и не­ способный самостоятельию разобраться въ требовашяхъ повой жизни, падали жертвою этой болезни. Но въ передовой разночин­ ной интеллигенции, сумевшей вникнуть въ исторический смыслъ развертывавшихся собьптпй, та же „новая правда" вызвала стрем­ ление достигнуть новаго равновесия, под­ нявшись на высоту ея идеальныхъ требо­ ваний. Но разнообразный и впеппнйя, п впутрепния причины мешали нмъ достиг­ нуть этого равновесия и создавали ту му­ чительную болезнь совести, процеесъ ко­ торой У. раскрьшаетъ нередъ нами съ та­ кою ясностью, на какую способенъ только человЪисъ, самъ его переживший. Эта вну­ тренняя драма русгкаго интеллигента пото­ му такъ сильию и привлекала къ себе вниманйе У., что онъ самъ глубоко страдалъ отъ нся. Наиболее чуткий и блестящий представитель своего поколения, оиъ реагировалъ на такйя явления жизни, кото.рыя для людей более заурядныхъ прохо­ дили иногда незамеченными. Вся его „бед­ ная выдающимися событиями жизнь,—гово­ рить Михайловский,—была сплошпымъ дуинеипымъ тренстомъ". И, действительно, какъ разсказывастъ самъ У. въ своей автобйографни, до 20 л е т ъ онл> безпрестаишо плакалт!, самъ не зная, отчего это пронсходитъ, п 2У лЪтъ сердце у него ипкогда не было на месте. Ути, повидимому, безпрпчнппыя слезы были несомненными"симп­ томами начинавшейся внутренней драмы души, встревоженной постояниымъ зрьлищомъ жпзпенныхъ псурядицъ, пе вполне еще сознанныхъ во всей ихъ глубине и объеме. Съ тсчеиийемъ времени эта „болезнь совести", „болезни сердца", которую У. разделялъ СИ) лучшими представителями своего поколения, обострялась все сильнее, но вместе съ тёмъ намечался и путь ис­ целения отъ нея. Позднее, въ нисьмахъ къ друзьямъ свонмь, У самъ указывалъ, въ чемъ состояло то „пецеленйе"&, котораго опъ пскалъ отъ спедавшаго его виутрепняго разлада. Известно, что онъ былъ въ постоянныхъ разъЪздахъ, вечно стремился куда-то, все въ новыя и новыя места. Это вечное стремление, вечное искание иной более интересной! и стройной системы жизнешиыхъ отношений овладевало вс.емъ существомъ У. и заглушало его внутренний тревоги. „Ахъ, сколько новаго иа Руси! & — писалъ оииъ Соболевскому. — „Не тужите, не скучайте, не думайте о себе печально, — интересней думать о томъ, каисъ живутъ люди. Я всегда исцеляюсь этнмъ". То „исцеленйе", котораго опъ всю жизнь некалл., состояло и е просто въ томъ, чтобы „думать и о томъ, какъ люди живутъ",—гоиюриитъ ию этому поводу Михайловский. „Оигь пскалъ того равновесия, той гармонии отношений и пропорций, гармонии целей и средствъ, мысли и дела, разума и совести, которой! не находилъ въ себе и въ иепосредственно окружающей жизни." Нетрудно было бы предсказать, па чемъ въ конце концовъ должна была остановиться мысль У. въ этихъ мучительиыхъ иоискахъ цель­ ности, гармонии жизни. Направление, при­ нятое литературного деятельностью У., обу­ словливалось не только свойствами его на­ туры, но и логикою вещей, требованиями его эпохи. Съ наденйемъ крепостного пра­ ва и сл. пер.чмещенйемъ центра тяжести иъъ культурной въ мужицкую среду, обществу волею-неволею пришлось задуматься надъ вопросами социальной справедливости; со­ здался новый идеалъ жизни, основанной на честномъ, обществешю-ииолезномъ труде, на ппризнаипи въ мужике его человеческаго достоииистна и равноправной грнждаиской ЛИЧНОСТИ; литература, какъ наиболее чуткйй органъ общественной совести и мысли, резко отметила этотъ июворотпый моментъ, сосредоточивъ свой интересъ на пароде, т. е. на той многочисленной крестьянской массе, которая составляетъ основу госуда]1ства и безл. оргаиничоской связи сь ко­ торой шичтожное по числепности интелли­ гентное иденьшинство оказывается „просто -