* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

1 126 БУШ речйй Гримма, а также „Мнеологйи" п „Правовыхъ древностей" послъдниго,Б. усвонлъ отношение знамепитаго ученаго къ языку, какъ къ живому организму, въ исторш ко­ тораго столько же rny6oiffl.ro иптереса, сколько я во всякой другой области ду­ ховной жизгш человечества, и приы&внилъ этотъ взглядъ къ отечественному языку. Блистательно сдавъ 1813 магистерски! экзаменъ, Б. въ следующемъ году издалъ свое сочинепйе „О ниюподаваши отечествепнаго языка", первую часть котораго оиъ иосвятилъ изложению дпдактическихъ upieмовъ, а вторую — самоссояте.пвиымъ нзследовашямъ и замЪткамъ по исторш русскаго языка. Критика отметила достоин­ ства книги, и только одипъ баронъ Брамбеусъ увидълъ въ ней проявление самаго разпуздаппаго и вреднаго романтизма. Въ это время Б. сблизился, па почве любви къ народной поэзш, съ московскими сла­ вянофилами • - Хомяковымъ, К. Лксако— вымъ, Кпреевскимъ и др., но остался, по свойству трезваго, песклоппаго къ абстракцш ума, чуждъ ихъ богословсию-философскихъ и политическпхъ доктрине. Восторгу славянофиловъ предъ „заветными тайни­ ками пародныхъ сокровище" Б. противопоставплъ подборъ варйаптовъ изъ поэзии другихъ, преимущественно иидо-европейск. народиостей; восхищенно образцовымъ строемъ русской семьи — апализъ терминоло­ гии семейныхъ отношений, приводивший кь тому положению, что наипи предки еще па своей прародине имели вполне благоу­ строенную семью. Научное безнристрастйе не дало ему направить свои енмпатйи и в е другую сторону. „Несмотря на мою лю­ бовь къИталйи &, признавался one впоыиъдствйи, „и на благоговение къ ученеиме трудаме Якова Гримма, назвате себя западпиисоме я ренштельно не могъ, по край­ ней мере въ томъ смысле, какъ это про­ звище прилагается къ Чаадаеву и исъ Б е липскому". 1846 В. былъ приглашеиъ московскимъ улив, на освободившуюся после И. И. Давыдова (перешедшаго въ Снб.) ка­ еедру преподавателемъ, а 1848, после за­ щиты, магистерской диссертации адъгопктъпрофессором-&. Матерйаломъ для дисссертацйи („О влйяши христйапства па славян­ ский; языке. Опыть исторйии языка по Остромирову евангелию"), кроме Остромирова евангелия, шслужилъ Ульфила, а пособия­ ми — труды немецкнхъ учепыхъ, сь Гриммомъ во глаи}Ь, и памятники общеславяпскаго народно-поэтичесисаго творчества. Это сочинение замечательно своей основ­ ной мыслью . объ ииеторпи языка, разсмотренпой въ связи съ двиижепйемъ пародпаго самосознанйя я культуры. Самъ Б. такъ резюмнровале впоследствии! (ве „Восиоминашяхъ") выводы своей диссертацйи: „Исто­ рия языка стоите ве гВсигЬйшей связи се преданиями и верованиями народа. Древпеииииия эпическйя формы ведуть свое про­ исхождение оте образования самого языка. Родство языковъ индоевропейской отрасти - сопроволсдается согласйемъ преданйй и по­ верий, сохранившихся въ этихъ языкахъ. Славянский яз. задолго до Кирилла и Мееодия подвергся влиянию хрнстнапскихъ идей. Славянский переводъ евангелия от­ личается чистотою выражения хр испан­ ски хъ понятий, происшедшею вследствйе от­ странения всехъ памековъ на прежний! до­ христианский быть. Готский! переводъ биб­ лии, наиротпвъ того, являете едва з а м е т НЬИЙ переходе оте выражепйй миеологическнхъ къ хриетиансишмъ и составляете любопытпый фаистъ въ истории язеика, сохра­ няя въ себе предашя языческйя для выра­ жения христйапскихъ идей. Въ иистории славянскагояз. виднмъестественн.переходъотъ понятйй семейныхъ, во всей первобытной чистств въ немъ сохранившихся, кь понятйямъ быта граждаяскаго. Столкновения съ чуждыми пародами и переводъ Св. Писа­ ния извлекли славяне и з е гЬсныхъ, домапшихъ отношений, отразшзшись въ язы­ ке сознашемъ чужеземпаго и общечеловеческаго. Отвлеченность славяпскаго яз. въ переводе Св. Писания, какъ следствие яспаго уразуменйя христйапепшхъ идей, очищенныхъ отъ преданйй! до-христпапокнхъ, усилилась грецизмами, которыхъ паходили гораздо менее въ готекпмъ". Эти положе­ ния вызвали! важную работу Ф. Ыиклоппича („СиигйвШсЬе Ternilnologie"), г д е они нашли всесторопнюю критическую оценку и дополненйе. И до сихъ поръ этотъ трудъ Б. сохраняетъ зиачепйе, какъ попытка реста­ врировать опытной рукой ученаго архео­ лога-художника целый пер-юдъ культуры парода по раздробленньше кусочкамъ ста­ ринной мозаики, каковыми представляются древпейшне линтвистичесийе факты. Неу­ станно работая надъ языкомъ и читая лекцйи по его истории въ университете, Б. при­ ходить черезъ десять л е т ъ къ издаийю „Опыта исторической грамматики русскаго яз." (1858); научное влияние этого труда сразу сказалось, какъ па специальпыхъ работахъ, такъ и па учебпнкахъ русскаго яз., которые подверглись коренной переработке. Въ последующихъ издапияхъ „Историче­ ская грамматика" перерабатывалась и дополииялась, и имя Б. надолго стало авторитетоме во всЬхъ июиросахъ русской грам­ матики. 1855 Б. въ „Палеографическихъ и филологичеекяхъ матерйалахъ для иисторйи письменъ славяпеишхъ" (юбилейный сборнике; „Матерйалы для исторйн пнсъменъ восточныхъ, гречеекпхъ, римскихъ и славянскихъ") даетъ превосходное nocoCie къ изучению палеографии и языка рукопи­ сей. Чтобы дать матерйалъ, на которомъ могло бы быть основано изучепйе языка пъ его истории, Б. изд. 1861 „Историческую христоматйю цорковпо-сяавянскаго и древверусскаго языковъ", куда вошло множество текстовъ, нигде до того времени не напечатаитпыхъ; обилие привгЬчашй, для той поры новыхъ и орнгинальныхъ, облегчаете изу­ чепйе, помогаетъ овладеть матерйаломъ, охватить его научнымъ глазомъ. Эти тру-