* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ГРЕГОРОВНЧЪ. 591 ШМЪ, Мартыновым*, 8 . А . Кони, В. Р. Зотовымъ и пр. Соревпуя последнимъ, овъ перевелъ драму Сулье „Eulalis Ропtois" для бенефиса Вальберховой; загвмъ вместе съ В. Р. Зотовымъ водевиль „Шам­ панское и о т у м ъ " . Съ Некрасовымъ Г. познакомился 1 8 4 1 и въ издававшихся имъ сборнпкахъ помещалъ пебольппя свои раз­ сказы, какъ-то: „Штука полотна", „Петербургскье шарманщики", „Лотерейный бнлетъ" и пр. Во всехъ этихъ разсказахъ Г. безотчетно следовалъ по стопамъ пи­ сателей господствовавшей пъ то время „патуральной школы", старался осмеи­ вать вели косветеше и бюрократические нравы столицы и выражать исполненное гуманности сочувств!е ко всему загнан­ ному и обездоленному. Но лишенные ори­ гинальности, силы и глубины убежде­ ния, они пе могли привлечь къ автору вниманье публики и поставить его на свой­ ственную его таланту высоту. Большую пользу въ этомъ отиошев1и принесло Г. знакомство съ молодыми естественникамть Бекетовыми, у которыхъ онъ нашелъ кру­ жокъ лучшей молодежи того времени, за­ ставившей молодого писателя устыдиться своей отсталости, легкомысленнаго отно­ шенья къ жизни и отсутствия всякаго инте­ реса къ обществениымъ вопросамъ. Ему захотелось создать что пибудь серьезное, исполпеппос общественнаго значенья. Результатомъ этого подъема духа были по­ вести „Деревня", напечатанная въ 12-й кн. „От. Зап." 1 8 4 6 , и „Антонъ Горемыка" въ „Севр." 1 8 4 7 . Этими разсказами Г. попалъ въ самый; живой нервъ времени, когда бытъ парода пршзлеьсалъ общьй интересъ, и само правительство готово было поднять вопросъ о крепостномъ праве. Обе повести Г. встречены были восторженньшъ отзывомъ Белннскаго, причислены къ выдающимся явлешямъ своего времени и читались на расхватъ. Этотъ успехъ пооьцрилъ Г. писать изъ народнаго быта и, кроме небольшихъ раз­ сказовъ: „Пахарь", „Светлое Христово во­ скресенье", „Въ ожидании парома", „Смердовская долина", онъ написалъ два болььше романа изъ крестьянской жизни: „Ры­ баки" ( 1 8 5 2 ) и „Переселенцы" ( 1 8 5 5 ) . Ро­ маны эти были причиною того укоренившагося въ нашей литературе мненья, будто бы. Г., пе зная народа, увлекся разсказами Ж. Занда изъ народнаго быта, и изображалъ, по образцу ихъ, русскихъ кре­ стьянъ во образе французскихъ пейзанъ. Бъ „Рыбакахъ" и „Переселенцахъ" вы, действительно, найдете много искусственпаго, деланнаго, сочиыеннаго. Такъ, ав­ тору, чтобы написать большой романъ, не­ обходимо было составить сложный екшетъ съ любовной интригой и всеми перипетиями страсти нежной. Наблюдать же мужиковъ Г. имелъ возможность преимущественно в ъ ихъ общественной жизни, на базарахъ, на сходкахъ, на деревепскихъ праздникахъ, къ кабакахъ, но, конечно, никогда не приходилось ему видеть и слышать, какъ парни и девицы целуются и что го­ ворятъ на тайныхъ евндашяхъ. Нетъ ни­ чего удивительпаго, что любящиеся парни и девицы вышли у Г. вроде пейзанъ рома­ новъ Ж. Зандъ. Совсемъ иное впечатае­ т е производить мелкие разсказы Г. изъ народнаго быта. Все въ нихъ до последней степени натурально, непосредственно взято изъ жизни, и сюжеты, и действующая ли­ ца, и сцены, наполняющья разсказы. Им&Ьемъ ли мы право назвать неестественпыми и похожими на французскихъ пейзаповъ личности вроде захудалаго мужичонка Антона Горемыки, юзторый принужденъ ради уплаты оброка продать на ярмарке последнюю лошаденку, да и ту уводять у пего конокрады, или скотницы Акулииы, которую баринъ пасильпо выдалъ замулгъ въ богатуьо семью, думая сделать ей благо­ деяние, а ее тамъ заклевали до смерти. ОДНИМЪ словомъ, пе даромъ Белпискпь былъ въ восхи-ьщенйи отъ этихъ разсказовъ, и, конечно, этотъ въ высшей степени чуткий къ малейшей фальши критикъ пе могъ бы не заметить ея, въ разсказахъ Г., если бы въ нихъ руссше мужики и въ самомъ д е л е были бы похожи на французскихъ пейзаповъ. Въ большей степени обращаетъ на себя вниманье въ деревепскихъ разска­ захъ Г. крайнее обильс ландшафтовъ и всякаго рода опнсашй. Ии одной страницы пе обходится безь изображенья то внутрен­ ности убогеыькой избенки, то иокривившагося плетня, то сцены у ьшбака, грозы, осенней непогоды, распутицы и т. п. И надо отдать справедливость, какъ изобра­ зитель внешней действительности, Г. яв­ ляется первостепеннымъ мастеромъ. Описашя его отличаются ясностью, отчетливо­ стью, яркимъ, сочвымъ колоритомъ. Не даромъ Г. началъ свое служеше искусству съ живописи. Онъ И ВЪ своихъ беллетр. произведен 1яхъ является часто прежде всего живопнецемъ. Совсемъ другое сле­ дуетъ сказать о юморе, которому Г. въ свою очередь, старался заплатить обиль­ ную дань, подобно большинству беллетриетовъ 40-хъ гг., подъ вльяньемъ Гоголя. Юморъ не принадлежалъ ьсъ врождеынымъ качествамъ таланта Г., и потому, г д е онъ появлялся въ разсказахъ Г., онъ произво­ дилъ впечатленье напряженыаго, вымучевнаго. Особенно грешить этимъ романъ „Проселочный дороги" ( 1 8 5 2 ) , въ которомъ изображается старый помещичий бытъ. Ро­ манъ этотъ, безъ интриги, какъ значится въ заголовке его, построить на одномъ чистомъ юморе, а потому принадлежитъ къ самымъ неудачнымъ произведсньяыъ Г.: овъ совсемъ нсудобочнтаемъ. 1858—59 Г., по приглашению морского мип—ства, совершилъ морское путешествье вокругъ Европы въ Палестину, которое описалъ въ путевыхъ очеркаъ нодъ за­ главйемъ „Корабль Ретвязанъ". В ь на­ чале 60-хъ гг. литературная деятельность Г. надолго прекращается. Опъ снова про-