* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ГРИБО*ДОВЪ. 577 дельное. Имена действутощихъ лицъ стали нарицательным и, большинство фразъ „Горя отъ ума" сделались обиходными въ разго­ ворной: речи, на стопы» оне характерны, метки, тонны и лаконичны. Типы Г. яви­ лось прообразами после дую щихъ лице на­ шей литературы. Разве Фамусове въ мпшатюре не повторене въ образе СквозникъДмухаповскаго, Молчалинъ разве пе пред­ ставляетъ Чичикова, Скалозубе—Собакеенча, Репетиловъ — Хлестакова, Платонъ Мих.—Тептетпикова или Обломова, Софья— Татьяну, ЧацнсШ—Рудина? „Горе отъ ума" какгь бы распадается на две части: одна комедия сатира па общество, другая драма Чацкаго. Это раздвоение, отсутствий одной общей идеи, многими критиками, въ томъ чпеле и Белипскиме, признало, какъ крупный педостатокъ. Что же такое Чацкий и въ чемъ состоитъ его драма? ЧацкШ чело­ веке умный, пскревиШ и пылшй. Онъ старается "развить себя, подготовить нъ ка­ кой ипбудь деятельности. Въ немъ совер­ шенно петь скучающей лени байронизма, игры въ разочарованность, какъ у Онегина и Печорипа. Софью one любите сердечно, по имеете и друпя цели нъ жизни, кроме любви, поэтому огьезжаете па три года и думаегь, что любовь Софьи перенесете это испыташе также легко, каке и е ю собствен­ ная. Вернувшись в е Москву, оне сразу замечаете, что его блестящее остроумйе, лшвость разговора—все то, что раньше ее пленяло, тенерь перестало интересовать. У него является мысль о сопернике, что подтверлсдается разговорами Фамусова и обморокомъ Софьи. Подъ влйяшемъ личной неудачи онъ нервно и желчно относится ке недостаткамъ окружающаго общества. Они его раздражаютъ, опъ ве можетъ те­ перь спокойно и добродушно острить иадъ НИМИ, какъ делалъ это въ моментъ приезда. Искрепшй, пылюй ЧацкШ начи­ нает!, громить общество, не думая о безцельностп и неуместности этихъ выходокъ и все еще надеясь найти, по старой памяти въ Софье сочувствие и едшюмыслие. Въ дапное время для пего существуете только Софья и только для нея опъ говорит!.. Когда же в е последнемъ акте ЧацкШ узнаете выборъ Софьи, когда къ оскор­ бленному чувству присоединяется развен­ чивание кумира, разочарованно въ Софье— тогда только онъ вполне разбить, и уно­ сите въ груди „мильове терзаний ". Из мену еще Чацкий могъ перенести, но пол­ ное разочарование заставляете его бежать „искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголоке". ЧацкШ, каке человеке прямолинейный, не понималъ Софью раньше, не понялъ п теперь. Воспитанная на франц. ромапахъ, очепь юная — она необыкно­ венно септиментальпа. Но у нея есть за­ датки недюжинной инатуры. живого ума и страстности. Женщины въ то время учи­ лись только воображать и чувствовать и не учились мыслить и знать. Мысль СезБо.чыипп Энциклопедии, т. V I I . молвствовала, говорили одни инстинкты. „Софья, это смесь хорошихъ ИНСТИШСТОВЪ съ ложью, лшвого ума ее отсутствйсме вся­ каго памска па идеи и убеждения, пута­ ница понятий, умственная и нравственная слепота, но все это не имеете въ ней ха­ рактер алпчпыхъ пороковъ, аявляется, какъ общий черты ея круга" (Гончарове). ЧацкШ безеознательпо шиепялъ ее своею искрен­ ностью, по его резкость и ирония пугали! Софью и отталкивали. По натуре она была выше своего круга, по безеозпательно; при­ вычки, воспитайте мешали ей понять всю пошлость окружающей обстановки и мноиля выходки Чацкаго протнве близкихъ ей лю­ дей даже осисорбляли се. Кроме того Чацшй оставилъ Софью почти ребенкомъ, пона­ деявшись на прочность чувства, кот. се ея сгороииы было толысо „детскою дружбой". Оставпиись одна, она стала искать друга, кот. лишилась, и нашла его ве Молчалипе. Онъ лучше съумелъ понять Софью и сыграть на струнке сентиментальности. Опа искренно идеалнзовала Молчалина и вскоре дружба перешла ве любовь посте­ пенно, незаметно для нея самой. „ Я не старалась, Боге насе свелъ", говорить она Чацкому. Софье всего исполнилось 17 л. и это была ея первая любовь, сменившая детскую друлсбу къ Чацкому, поэтому она пе считаете себя далее виноватой переде Чацкимъ и даетъ ему понять съ первыхъ лес словъ, что „все прошедшее" было „ре­ бячество". Личная драма Чацкаго и про­ изошла оттого, что онъ прекрасно пони­ малъ все общество, но не понялъ Оофнш. Сперва ииоставилъ ее слишкоме высоига ве умствепномъ отношении, требуя полнаго единомыслия оте ребенка 14 л е т е , а затеме в е ея увлеченш Молчалипыме не попнлъ идеализации, основанной на сентиментали>номъ восшгтанш, а видель только желание найти „мужа-мапьчика, мужа-слугу". Зпачеше „Горе оте ума" каке картины иравовъ, типичность его комнч. действ лищъ, необычайный языкъ и стихъ при­ знаны всей критикой, по относительно лич­ ности Чацкаго и Софьи существують разпоречпвыя мнения. Некоторые критики ечнтаютъ Чацкаго „единствеппымъ геропческиме лицоме нашей литературы" ( А Григорьевъ), другие гениемъ, въ лииге кот. предсказана печальная судьба нашнхъ талаитовь — Пушкина, Лермонтова, загпанныхе обществомъ въ безысходную драму („Оскорбленный гешй" Меншнкова). Третьи считаютъ его Донъ-Кихотомъ, борцомъ за идею свободы, не обращавшнмъ вннмашя па метанье бисера передъ свиньями, лич­ ностью трагической. „Комедия Г.", пишегь Скабичевский, „имеете глубокое обществен­ ное значеше для всехе стране и времепе, такъ какъ трагедия первыхъ шонеровъ въ лице Чацкаго вековечна, неизменно повто­ рялась съ каждымъ новатороме. Се первой и до последние!* страницы в е пей развер­ тывается роисовая и страшная борьба двухъ стихШ: грядущая и толысо что расцветшая 37