* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
ПИСАРЕВ [669- ПИСЛРЕВ для П. лишь образчиками общественных н р а вов. Личность автора и отношение его к изоб ражаемому совершенно устраняются П. из по ля его зрения. Приступая кразбору романа До стоевского «Преступление и наказание» (ста тья «Борьба за жизнь»), он заранее объявляет, что ему нег никакого дела ни до личных у б е ждений автора, ни до общего направления его деятельности, ни до мыслей автора, содер жащихся в произведении. Едикственньгм пред метом его внимания будут лишь изображае мые в романе явления общественной жизни. Различие общественно-политических пози ций «Русского слова» и «Современника* про явилось в области конкретно-критических оценок даже в период наибольшего прибли жения П. к революционно-демократической: линии «Современника». В то время как «Со временник* расценил Базарова как карикату ру и клевету на молодое поколение, П. увидел в романе Тургенева «верную, глубоко прочув ствованную и без малейшей утайки нарисован ную картину современной жизни». Не поняв социальной функции романа Тургенева, он усмотрел в возмущении революционной демо кратии образами КукшияойиСитниковалишь проведение принципа «наших не тронь» и взял, под свою защиту Тургенева, По мере отхода. П. вправо разногласия его с «Современником» все более усиливались. «Если бы Белинский и Добролюбов поговорили между собой с гла з у на глаз с полной откровенностью,—писал он в «Реалистах»,—то они разошлись бы между собой на очень многих пунктах, А если бы мы поговорили таким же образом с Добро любовым, то мы не сошлись бы с ним почти ни на одном пункте». Расхождение П. с Доб ролюбовым, вопреки мнению П., было р е зультатом более низкого—по сравнению с Добролюбовым—уровня его социально-поли тической мысли. В противоположность Добро любову, которому «Гроза» дала повод для ши рочайших обобщений и превращения «темного царства» в символ всего самодержавно-поме щичьего строя, П,, обойдя общественно-поли тические условия русской жизни, остановил ся почти исключительно на семейно-бытовых отношениях и отождествил «темное царство» с семейным курятником. В отличие от Д о б ролюбова, увидевшего в Катерине луч света, на мрачном фоне поли цейс ко-крепостнического режима, П. отказался признать Катерину положительным явлением в русской жизни, «Критик,—писал он,—имеет %право видеть светлое явление только в том человеке, кото рый умеет быть счастливым, т, е. приноситпользу себе и другим, и, умея жить и дейст вовать при неблагоприятных условиях, пони мает в то же время и х неблагоприятность я но мере сил своих старается переработать эти: условия к лучшему» (статья «Мотивы русской драмы»). В пассивном протесте Катерины, вк-ром Добролюбов уловил первые всплески грядущего революционного прибоя, П, уви дел лишь «последнюю и величайшую н е л е пость»- Умеренностью политической позиции. П. объясняется и то, что в произведениях Салтыкова-Щедрина он не ваметил ничего, кроме веселого балагурства, умственного род ства с легкой мечтательностью Фета и легкой генева изобразить в его «несчастном романе» « Накануне» тип положительного Деятеля. чТургенев соорудил ходульную фигуру, стоя щую ниже Штольца—это очень грустно; это показывает радикальное изменение во всем миросозерцании, это начало увядания. Кто в России сходил с дороги чистого отрицания, гот падал». В объяснении причины преимуще ства Писемского перед Тургеневым сказались недостатки философских взглядов П . , его по зитивистское пренебрежение к теории, к ми ровоззрению. По его мнению, «Тургенев боль ше Писемского рискует ошибиться потому, что он старается отыскать и показать чита телю смысл изображаемых явлений; Писем ский не видит в этих явлениях никакого смыс ла, и в этом случае, заботясь только о том, чтобы воспроизвести явление во всей его ярко сти, он, кажется, набирает верную дорогу». Однако на первых порах П. не всегда доста точно последовательно стоял на своей публи цистической позиции. Наряду с приведенной выше суровой характеристикой Гончарова и Тургенева он высоко ценил Майкова как «ум ного и современно развитого человека, как проповедника гармонического наслаждения жизнью». По мере укрепления радикальных взглядов П. его критические оценки все бо лее проникались публицистической тенден цией. Майков вскоре оказался на одной доске с Фетом, Случевским и Крестовским. Гёте и Шиллера оа характеризовал как великих поэ тов немецкого филистерства, украсивших его свиную голову лавровыми листьями бессмерт ной поэзии. Филистерами он их считал по тому, что в них нет живой струи отрицания. «Где нет желчи и смеха, там нет надежды на обновление. Где нет сарказмов, там нет и на стоящей любви к человечеству». Отстаивая публищтстическое искусство, считая содер жание решающим для художественного про изведения, П. в первый период евоей деятель ности не забывал и о значении формы. Он при знавал важность анализа художественной ма неры писателя для его характеристики. На чиная свою статью «Базаров», он, прежде чем перейти к содержанию романа Тургенева, от метил его художественную красоту, безуко ризненность отделки, наглядность и мягкость обрисовки характеров и положений. В этот период Пушкин был для него великим рус ским поэтом. Он не отказывался еще от исто рической оценки поэта, рассматривая его в идеологическом окруисении эпохи. Умеренность общественно-политической по зиции П. в последний период его деятельно сти и—как оборотная сторона этой умеренно сти — «левацкий» радикализм его в вопросах эстетики отразились на критическом методе П. и на его конкретных критических высказыва ниях, В каждом лит-ом произведении, думает теперь П., надо видеть только то явление жизни, к-рым оно вызвано, а вдаваться в эсте тику, подмечать индивидуальные особенности того или другого таланта, вглядываться в язык и в манеру повествования—это значит «терять из виду требования живой действи тельности и уходить от этих требований в тем ные трущобы семинарской и гимназической пиитики». Лит-ые произведения становятся