* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

I ОСТРОВСКИЙ [3G3—364; ОСТРОВСКИЙ к о в П . , «Русский вестник», 18G2, кн. IX). Тот ж е характерный для О. буржуазный бы­ товизм присущ и комедии «Воевода» («Сон на Волге»). В драматической хронике «Димитрий Самозванец и Василий Шуйский» О, разобла­ чает этих двух узурпаторов: хроника кон­ чается словами одного из действующих лиц, явно отражающими взгляд самого драматур­ га: «Обоим трон московский был могилой, на трон свободный садится лишь избранник все­ народный-^ Особый интерес в этом плане бур­ жуазной интерпретации русской истории при1Юретает историческая драма О. «Василиса Мелентьена», к-рая всего слабее в своей исто­ рической части, представляющей собою явное подражание «Смерти Иоанна Грозного» Але­ ксея Толстого, Но история для О,—только фон, в центре его внимания—не государствен­ ные дела, а любовная интрига между Гроз­ ным, царицей Анной, любимым ею когда-то «мпзинным человеком», Андреем Колычевым, и служащей царице вдовой Мелентьевой, че­ рез труп Анны пробирающейся к трону. „ Особняком стоит в творчестве Островского в е с е н н я я с к а з к а «Снегурочка». В этом своем произведении, позднее легшем в осно­ ву либретто одной пз лучших опер РпмскогоКорсакова, О. дает изображение сказочной страны берендеев, рисуя последнюю в идил­ лических топах, столь характерных для сла­ вянофильства. Жизнь берендеев радостна и безмятежна; О., описывает их празднества, игры, пляски, привлекая для изображения их богатый фольклорный материал. В центре его весенней сказки—идиллический образ «на­ родного царя» Берендея, живущего для CBoirx подданных и горячо ими любимого («Да здрав­ ствует премудрый великий Берендей, владыка среброкудрый, отец земли своей»). Жанры Островского, как мы видим, достаточно разно­ характерны, отражая в себе многообразие его классовой практики. Попробуем вскрыть о б щ и е ч е р т ы , ха­ рактерные для с т и л я О. в ц е л о м . Кри­ тика разнообразных течений — славянофил Эдельсои, революционный демократ Черны­ шевский, либерал Бооорыкин—ставила Ост­ ровскому в вину отсутствие н его пьесах един­ ства действия, внутренней его целесообразно­ сти и т. п. Чернышевский считал, что вся пьеса Островского «Бедность не норок» «со­ стоит из ряда несвязных и ненужных эпизо­ дов, монологов и повествований; собственно для развития действия нужна разве только третья доля всего вставленного в пьесу» (^Со­ временник», 1а54, кн. I). «„.Островский не драматург в тесном смысле этого слова,— писал чрезвычайно раеноложеншлл к нему Эдельсон.—Большая часть его пьес поло­ жительно страдает не драматической построй­ кой, введением на сцену эпического злемента,—малонужными д л я хода действия лица­ ми и пр.» ("Библиотека для чтения», 1864, кн. I). «Главная отличительная черта всех произведений Островского, принадлежащих к области комедии, есть отсутствие замыслов, заключающих в себе как бы ядро необходи­ мости действия» ( Б о б о р ы к и н П., Остров­ ский и его сверстники, «Слово», 1878, кн. VII и VIII). Эти упреки были не вполне спра­ ведливыми. Композиционная техника его ко­ медий была обусловлена особенностями самой действительности в понимании ее Островским. Устойчивый быт дореформенного купечества и несложная психика этой среды не достав­ ляли, разумеется, удобных условий для раз­ вертывания быстрых и стремительных тем­ пов действия. Сюжетика этих комедий стро­ илась на борьбе личностей с патриархальным укладом н на широких экспозициях этого уклада. Здесь было меньше, нежели в более европеизированной среде, острых происше­ ствий. Жизнь Большовых и Торцовых шла по размеренной колее каждодневного время­ провождения—спанья, пьянства, обмана по­ купателей и домашнего «тиранства». Сказан­ ному ничуть не противоречит то обстоятель­ ство, что в драматургии Островского случай неизменно играет крупную роль. Эта слу­ чайность завязок и развязок связана опятьтаки с особенностями изображаемой О. дей­ ствительности (самодур Гордей Карпыч вы­ дать свою дочь з а приказчика Митю мог толь­ ко в результате случайного конфликта с Кор­ шуновым). Бесправие, царящее в этой среде, отсутствие каких-либо твердых норм поведе­ ния для главы семьи легализуют эту особен­ ность ого сюжеторзавертывания. Дело здесь однако не только в самих свойствах материа­ ла, но и в авторском подходе к нему. О. тяго­ тел к изображению будничных» каждоднев­ ных сторон изображаемой им действительно­ сти, и его композиции должны были поэтому сохранить все особенности бытовизма. О. не­ сомненно хорошо понимал косность своего ма­ териала, несомненно хорошо чувствовал его сопротивление; отсюда у него обилие coups de theatre, сценических эффектов, к-рые, как это ни парадоксально, вызваны слабой дина­ мической насыщенностью его пьес. Действие, если бы оно шло по размеренной колее быта, никогда не пришло бы к желательной развяз­ ке. Отсутствие динамизма компенсируется введением в сюжетику ряда авантюрных сцен вроде находки денег («Не было ни гроша, да вдруг алтын>), случайной встречи («Правда хорошо, а счастье лучше»), внезапной ссоры («Бедность не порок») и т. п. Отсюда у О. исключительная роль развязок и финалов, заключающих в себе внезапное просветление самодура, счастливый брак молодых влюблен­ ных или мелодраматическую смерть героини («Гроза», «Бесприданница»). Эта несколько статичная техника уступает место иной в произведениях последнего периода.' Такие ко­ медии, как ^Бешеные деньги», «Волки и овцыз и др —блестящее тому доказательство. От­ личие их композиционной фактуры от коме­ дий «купеческого» типа не требует доказа­ тельств и находится в несомненной зависи­ мости от природы того материала, к-рый лег в основу тематики этих комедий: О. столк­ нулся здесь с рядом конфликтов, с актив­ ностью буржуазных дельцов, с обостренным протестом мещанских героев, т. е. с рядом динамических сценических положений. К это­ му усложнению социальной действительности присоединились и чисто литературные «фак­ торы»: вполне правдоподобно пред положение французского исследователя О., Патуйе, в м