* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ОБРЯДОВАЯ ПОЭЗИЯ [209 -210] цирующей магии: изображается подъем, рост растительности). В этот день поют веселые песни и стараются как можно больше навесе­ литься. К вечеру, на закате солнца, вся мо­ лодежь с цветами и песнями отправлялась сначала вдоль деревни, а затем вокруг нее и наконец шла по крайней границе деревен­ ского поля. Здесь, как только начинало скры­ ваться солнце, все становились на колени и один раз кланялись в землю, восклицая: «Прощай, весна красная, прощай, ворочайся скорее опять». Затем шли с песнями на реку, где водили хороводы, бегали в сголовяшку» (горелки) и возвращались домой. Песни, поющиеся при этом, так или иначе касаются весны и весеннего веселья. |м(М?Аьскйзок)ПРОКлаждюп1сЛ'НДмшь1НЕшоеи тивы связаны с архаическими пережитками первобытных земледельческих обрядов маги­ ческого характера: обрядами «завивания бо­ роды» козлу, или Волосу, или Илье, или Егорию, т. е. с обрядовым почитанием п о ­ следнего снопа в поле, с делением дожиночного «снопа-деда», или дожиночной «бабы», или доишночного венка, украшаемых и при­ носимых с песнями в дом хозяина. «Завива­ ние бороды» козлу (или другим существам), а также украшение снопа являются разно­ видностями многочисленных магических о б ­ рядов у земледельческих народов Средизем­ номорья и Европы—обрядов, основанных н а представлении, что душа нивы есть козлоили козообразиое существо (как фавн или: Сильван), преследуемое жнецами и скрываю­ щееся в последний несжатый сноп. Такоеобъяснение данных обрядов принадлежит Мангардту, а впоследствии подробно развито в «Золотой ветви» Фрезером. «Завивание б о ­ роды» коалу сопровождается особой песней. Жатвенные песни замыкают цикл обрядовой календарной поэзии. Другой значительный цикл обрядовой поэзии — свадебные песни (см. «Песня»), Библиография: I. Ч у С и н С К а Й П . П . , Труды этнографическо-статистнческой экспедиции в З а п а д н о ­ русский край, тг, I—VII, С П Е , 1872—137В; Г о л о ­ в а ц л и й Я . Ф., Народные песни ГалицкоЙ и У г о р ­ ской Р у с и , ч. 2. Обрядные песни, М., 1878; Ш е й И П . В , , Великорусе в своих п е с н я я , об рядах, обычаях, перосапипх, сказках, легендах и т . п . , т, I, вып. 1, СПБ, 1898; К и р е е в с к и й П . , Песни, Новая с е ­ рии, иод р е д . акад. В . Ф. Миллера и проф. M . П . Спе­ ранского, вып. I, М., 1911; С о к о л о в ы Б . и 10., Сказки и пески Белоаерсксто к р а я , М., 1915. II. И с с л е д о в а н и я несен и обрядов: В е с е л о в с к и й А л , , Разыскания в области русского д у ­ ховного стиха, V I I . Румынские, ела в янские и греческие коляды, СПБ, 1883 («Сборник Отделения русского язы­ к а и словесности Академии наук*, т. X X X I I ) ; Б г О ж е , Гетеризм, побратимство а кумовство в купаль­ ской обрядности, * Ж М Н Ш , 1894, Л? 2, февр.; П о ­ т е б и я А . , Объяснения малорусских и сродных народных песен, т П , Колядки и щедровни, В а р ш а в а , !ЙЙ7 (из «Русского филологического вестника», т . X I — X V I I , 1884—1887); В л а д и м и р о в П . В . , В в е д е н и е в историю русской словесности, I-Гиен, 1В96; А н и ч ­ к о в Ж А , , Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян, т. I—II, С П Б , 1903 и 1903 («Сборник От­ деления русского языка и словесности Академии науки, т. L X X I V — L X X V I I 1 ) ; К а р с к и й Е . Ф., Белоруссы, т. III, вып. I, М., 191G; З е л е н и н Д . К . , Очерни рлеской мифологии, нып. I, П . , 1916; Н а г а р о в Е . Т . Религия древних славян, Ы . 1918; Б р о д ­ с к и й Н. Л,, Г у с е в Н . А . , С и д о р о в Н . П „ Р у с с к а я устная словесность. Темы. Библиография, Программы д л я собирания произведений устной п о э чптг. Л , , 1924, с т р . 19—38; Ш е р е м е т ь е в а М. Е . , Земледельческий обряд аааклнпания несныч и К а л у ж ­ ском крае. К а л у г а , 1930; Z е 1 е n 1 я D . , Russiscne luslftla4\ibcke) Volksk.imdt', Berlin, 1927. JO. Соколов г т ( г ' ОБСТФЕЛЬДЕР Лубочная к а р т и н к а 176S, изображающая медведя с козой пляску Проводив весну, крестьяне переходили к сенокосу и другим тяжелым работам. Г у ­ лянья должны прекратиться, песни—на вре­ мя замолкнуть. Приступ к жатве и оконча­ ние ее порождали особое поэтическое твор­ чество. Начало жатвы называется «зажин­ ками», конец—здожинками». Жеишины и де­ вушки в начале жатвы делали и з колосьев ржи веночки и с «зажиночными» песнями тор­ жественно относили их домой. «Дожиночныс* песни—песни, исполняемые в конце жатвы, во время праздника урожая, так паз. «доношок», «толоки», или «талакн». Дозкиночные песни распространены были у всех зем­ ледельческих пародов: у восточных славян, главным образом у белоруссов, но имеются и у украинцев и у русских. Основные мотивы на­ пример восточнославянских дожиночных пе­ сен—изображение тяжести жнивной работы, восхваление хозяев, намеки на угощенье. Ча­ стью эти мотивы связаны с общественной уборкой урожая — «помочью», «толокой»,—• частью поддержаны барщиной. Другие мо- Снгбьерп [Sigbjom Obstfelder, I860—1900 ^ н о р в е ж с к и й писатель. В лит-ру вступил под непосредственным влия­ нием раннего творчества Кнута Гамсуна (см.)~ Один из видных импрессионистов в норвеж­ ской" лит-ре, О. создал своеобразный вид ли­ рической прозы. Его новеллы скорее похожи па большие стихотворения в прозе; они почти совершенно лишены сюжета, интриги и т. д . Для О., писателя, отражающего мировоззре­ ние деградирующей мелкобуржуазной интел­ лигенции, важно лишь фиксировать душев­ ные переживания беспочвенного человека. Д л я его героев характерно одиночество, пси­ хическая разорванность, разбросанность мыс­ ли, руководящейся не логикой, а интуицией* ОБСТФЕЛЬДЕР