* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
О Б Р Я Д О В А Я ПОЭЗИЯ [207-208] О Б Р Я Д О В А Я ПОЭЗИЯ праздники были приурочены к благовещенью, «великому четвергу», пасхе, фоминой (пер вой по пасхе) неделе. При этом фомино во скресенье называлось «красной горкой», по недельник—крадуницейь, вторник—«навьим днем». Последние три дня были связаны с обычаями поминовения покойников. Здесь мы видим то ж е соединение весеннего веселья с весенним же мотивом погребальным, о котором шла речь по поводу масленицы. Ха рактерна белорусская поговорка: «На раду ницу до обеда пашут, по обеде плачут, а ве чером скачут». Наконец как и в рождественских коляд ках и в подблюдных песнях, в весенние пес ни и игры вплетались мотивы брака, похи щения или выбора молодцом девицы. Боль шим распространением пользовалась извест ная весенняя хороводная игра «Сеянье про са». В течение семи недель после пасхи де ревенская молодежь водила хороводы, иг рала в игры, пела песни. С особенной силой вспыхивало веселье к троицыну дню. Неделя, ему предшествующая, седьмая по пасхе (по чему четверг ее носит название «семик»), на зывалась «русальной неделей». В песнях ру сальной недели упоминаются русалки. Пред ставление об этих русалках крайне сложное: в сознании крестьян они являются или ду шами умерших предков, или душами только умерших насильственной смертью, или ду шами некрещеных младенцев. Их приходит ся бояться: они могут напасть на путника, увлечь в воду и защекотать до смерти. Мно жество легенд распространено про русалок. Повидимому в их образе соединились пред ставления о душах умерших предков и о ду хах растительных сил природы (а также во ды). Что касается самого названия, то слово «русалка» первоначально означало название праздника и восходит к римским *rosariai— весенним праздникам роз и поминкам но покойникам. Стоглав, законодательный па мятник X V I в., так описывает поминальные обычаи праздника троицы: «По селам и по погостам сходятся мужи и нсены на жальни ках (кладбищах) и плачутся но гробом с ве ликим кричанием, и, егда играти начнут ско морохи, гудцы и перегудцы, они ж е , от плача преставше, начнут скакати и плясати, и в долони бити, и песни сотонинские пеги на тех жальниках, обманщики и мошеники». Нечто совсем сходное в русальную неделю еще во многих местностях происходило со всем недавно даже на городских кладбищах. Мотивы аграрной религии и магии в русаль ную неделю звучат очень сильно. С троицы ным днем был связан обычай украшать дома молодой зеленью, особенно березкой. Трои цын день—праздник расцветшего дерева. Бе резку украшали лентой, ходили с ней по деревне, пели в честь нее особые песни. Род ственным этому являлся распространенный в быв. Калужской губ. обряд «похорон кукуш ки*, т. е. куклы, сделанной из корня травы «кукушкины слезки». В роще перед берез кой девушки давали друг другу клятвы, «кумились» и пели связанные с этим обрядом кумовства песни. Александр Веселовский в втом обряде кумовства видит пережитки об рядового гетеризма, т. е. сезонного общения полов, связанного с весенним культом (см. его статью «Гетеризм, побратимство и кумов ство в купальской обрядности», «ЖМНП», 1894, февр.). Кумящиеся и веселящиеся де вушки в рощах, на лугу, на берегу речек завивали венки. Связанные с этим обычаем песни показывают, что венок слулсит здесь одновременно символом и магическим пред метом при заклятиях на брак, счастье и пло дородие и предметом, употребляемым для уга дывания своей судьбы. Завиванием венков пользовались также, к а к магическим сред ством, чтобы вызывать урожай, о чем явно свидетельствуют некоторые песни. Смешение двух обрядовых циклов—весен него и осеннего—произошло в летнем празд нике Ивана Купалы, т. е. Иоанна Крестителя (24 июня). В этом празднике с наибольшей яркостью проявилось «двоеверие», о к-ром речь была выше. Народный эпитет Иоанна Крестителя «Купало» ассоциировался с тра диционным обычаем обрядового омовения, купания, как проявления «люстрационной» очистительной магии. Купало довольно бы стро превратился в олицетворенное предста вление о каком-то божестве, природно-растительном культовом существе. Купало, эпитет чествуемого христианского святого или назва ние праздника в честь его (ср. «коляду» и «русалку»), в памятниках древнерусской пись менности трактуется как языческое божество, следовательно для христианина—-как бес. Не редко слово «Купало* или «Купала» п о н и мается как имя существа женского пола Ему парой является Иван. Сохраняя уже знако мые нам виды весенних магических обрядов (купанье, бросанье венков и т. п.), праздник Ивана Купалы содержал с наибольшей полно той обычаи «кумиться», разжигать костры и прыгать через них, делать обрядовые чучела. Соединение веселья и плача, связанного с погребением чучел, особенно остро дает по чувствовать аналогию с восточными культа ми умирающего и воскресающего бога (Адо ниса и др.). Нередко обрядовая кукла—чу чело—заменялась деревом, березкой. Ино гда, преимущественно на Украине, в купаль ском обряде центральную роль играла де вушка, украшенная венком. Вокруг нее во дятся хороводы, в честь нее поются песни. Называется в таких случаях девушка «топо лей* или «кустом». В Иванову ночь молодежь отправлялась в лес искать чудесных цветов, чаше всего папоротника, будто бы расцвета ющего в эту ночь. В ту же ночь ищут клады. Много легенд связано с этими поверьями. Большой поэтичностью отличаются купаль ские песни, в которых рассказывается о про исхождении цветка Иван-да-Марья: брат и сестра по незнанию повенчались и преврати лись в цветок, состоящий из желтых и синих лепестков. Вскоре после Ивана Купалы, большей частью в Петров день (29 июня), а в иных ме стах значительно раньше Иванова дня, про исходили торжественные п р о в о д ы в е с н ы . В этот день все девицы и парни пляшут и поют песни, качаясь на поместительных качелях (качание—один из способов проду-