* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

90 Д О К Л А Д О М И Р О В О М РА З В И Т И И 2 0 0 9 В с та В к а 2.5 Пространственная неэффективность и падение Советского Союза ровительные центры, школы, места отдыха, культуры и спорта, а также коммунальные услуги – так называемый соцкультбыт – обычно принадлежали предприятиям. Такая связь была особенно очевидна в отдаленных городах, где размещалось крупное предприятие, как в заполярном городе Норильске. Эта традиция сочеталась, иногда парадоксально, с жесткой системой перераспределения средств между секторами экономики и регионами. Доходы отбирались и возвращались назад – но не обязательно в то же самое место – в виде товаров и средств. Доля, остававшаяся у предприятий, находившихся в общесоюзной юрисдикции, достигала 70% во время правления Сталина и Брежнева. Центральное правительство (Совмин) контролировало менее 20% доходов от промышленности, полученных на территории России. Индустриальная деконцентрация, наряду с искажениями в ценовой системе и дорогостоящей гонкой вооружений, должны были привести советскую систему к краху. В конце 1980-х гг. и элита, и массы почти во всех областях и республиках заявляли, что они устали от обременительной обязанности своих территорий «кормить остальных». Девиз регионального хозрасчета (самоокупаемости и экономической самостоятельности) быстро перерос в политический сепаратизм и внес свой вклад в распад Советского Союза. После исчезновения СССР Российская Федерация стала более интегрированной с мировым рынком. Независимая Россия оказалась более богатой ресурсами, но при этом менее заселенной. Рыночная переоценка ресурсов и средств сократила экономическую массу отдаленных территорий и полюсов, но приходившая в негодность инфраструктура не уменьшала, а в некоторых случаях, наоборот, увеличивала экономическое расстояние. Общественные услуги, связанные с предприятиями, тоже пережили коллапс в 1990-е гг., когда предприятия были приватизированы или передали свои «объекты соцкультбыта» муниципальным властям. При правлении Ельцина некоторое время доходы федерального и региональных\местных бюджетов официально были равны (50:50). В 2000-е гг., однако, правила игры поменялись в пользу Федерации (60:40, а после выплаты внешних долгов доля центра в этом балансе уменьшилась до 55:45). Однако доля расходов остается на уровне 50:50, благодаря растущим трансфертам. Сегодня финансовые отношения между центром и регионами вновь основаны на принципе перераспределения, хоть и в меньшем масштабе, чем при Советском Союзе. Однако промышленность сейчас в большей степени основана на производстве топлива и сырья. После десятилетий уравнительного планирования в экономике наблюдается рост диспропорций между регионами в уровне производства на душу населения. Рисунки, приведенные ниже, иллюстрируют это на основе данных 1990 и 2005 гг., используя старые советские подсчеты нормативной чистой продукции и новые методы подсчета регионального валового продукта и основываясь на соответствующих ценах. Два лидера, Тюменская область в Западной Сибири и Москва в центре, сохранили свое первенство. Однако разрыв между развитыми и отстающими регионами взлетел с 5 до 43. С учетом перераспределения, разрыв между личными доходами жителей передовых и отстающих регионов в 2005 г. был одиннадцатикратным. Только 20 из 88 регионов превосходили общероссийский уровень ВВП на душу населения, и только 22 – общероссийский уровень дохода. Большая часть бедных регионов сокращала разрыв в уровне жизни при помощи трансфертов. Уровень жизни в отдаленных регионах в современной России стал менее зависимым от экономической массы. Эта тенденция не кажется позитивной некоторым российским обозревателям и политикам, но неясно, что с этим можно сделать. Политические дебаты варьируют между двумя противоположными точками зрения: усиление системы пространственного перераспределения средств, основанное на более широком дележе доходов от нефти и газа, или форсированная диверсификация региональных экономик, основанных на военно-промышленном комплексе, и разработка новых инициатив по развитию. Пока дискуссия продолжается, опыт России при советском правительстве предлагает ряд политических уроков. Особенно важно для страны с самой большой в мире территорией то, что выбор политики пространственного развития и эффективность принятого решения могут означать выбор между экономическим прогрессом и стагнацией. На земле есть много обширных территорий с суровыми климатическими условиями, но немногие правительства вложили столько энергии в развитие подобных мест, как это было сделано в России при Советском правительстве. Усилия по развитию восточных регионов России в основном начались во время правления Сталина. В ходе форсированной индустриализации была сделана попытка переместить производство на восток и создать новые экономические базы в географическом сердце страны. Выравнивание экономической массы (особенно в промышленности) на всей территории России рассматривалось как способ обеспечить равномерное развитие по всей территории страны. «Сбалансированный промышленный рост» оставался девизом в течение долгого времени. В 1930-х гг. новые регионы получали более 50% централизованных инвестиций, финансируемых по большей части за счет экспроприации средств из сельского хозяйства. Сначала новые регионы лишь поглощали средства. Видимый эффект проявился в ходе Второй мировой войны, хотя наиболее производительные территории находились недалеко от фронта, такие как Уральский и Волжский, где было размещено 58% заводов, эвакуированных из западных областей. Результат этих централизованных, директивных усилий по распылению экономической массы удручает. Советский географ Алексей Минц опроверг тезис пропаганды, которая провозглашала, что прямые вложения дали мощный толчок вперед отстающим территориям и создали новые города «с нуля» в рамках пятилетних планов. Реальность оказалась более прозаической: «усиленное развитие» добычи сырья на востоке совпало с ростом производства на западе. Сдвиг на восток, как пишет Минц, произошел в основном в Европейской частиа. Действительно, к 1990 г. демографический и экономический геоцентр России передвинулся на восток лишь до реки Белой в Башкирии; восемь из 11 российских часовых поясов расположены к востоку от Белой. В промышленности Сибири происходил абсолютный рост, но ее доля не превысила 1/5 из-за советской системы цен, которая отдавала предпочтение готовой продукции в ущерб сырью, транспорту и энергетике (см. табл.) Советская социальная инфраструктура была привязана к промышленному развитию. Оздо- Представлено Андреем Трейвишем. а. Mints 1974, pp. 20-54. Пространственные перемещения в Российской Федерации, 1900-2000 гг. Показатель\ регион Абсолютные значения В зависимости от типа регионаа Старые индустриальныеб Новые европейские Восточные (в азиатской части) a б 1900 1,9 1925 2,2 1950 10,8 Процент 1975 21,4 2000 13,3 1900 22 1925 37 1950 579 1975 4 705 2000 4 759 Количество работников, млн Производство, млрд руб., в ценах 2000 г. Процент (в текущих ценах) 40 41 19 33 47 20 50 33 17 65 31 4 68 27 5 42 38 20 32 40 28 64 30 6 61 33 6 42 39 19 Подсчеты автора основаны на различных статистических и литературных источниках. Включая Санкт-Петербург с пригородами, центр (в том числе Нижний Новгород) и средний Урал.