* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

БРЮСОВ 1595 — 5961 БРЮСОВ выразились в его поэзии. Начальный период своего поэтического творчества от «Русских символистов» до второго сборника стихов «М? eum esse» [ Щ Щ сам Б . называл впо* следствии «декадентским» периодом. Доля преднамеренности, вызванной желанием овладеть вниманием публики, несомненно имеется в раннем «декадентстве» Б . , однако оно носит и бесспорно .органический ха­ рактер. Пафос ранних стихов Б . — борьба незаурядной личности, задыхающейся в «дряхлом ветхом мире», «запечатленном О стр овс ким»,—патриархальном «амбар ном» быту докапиталистического купечества. Из скудости, душной затхлости этого пере­ жившего себя быта, родилась ненависть Б . «ко всему общепринятому»,,стремление во что бы то ни стало оторваться от «буднич­ ной действительности», уйти из «тусклых дней унылой прозы». Отсутствие какоголибо жизненного дела внутри своего клас­ са, элементы распада, господствовавшие в семье отца, предопределили направление этого ухода, подготовили Б . к «принятию в душу> того «мира идей, вкусов, сужде­ ний», к-рый открылся ему в произведе­ ниях французских декадентов — от Бод­ лера до Г іо и с м а н с а. Махровая эк­ зотика, с одной стороны, с другой — вся > гамма индивидуализма — «беспрел кая» любовь к самому себе, полная отрешен­ ность от «действительности», от «нашего века», «бесцельное поклоненье» чистому искусству, «бесстрастие», равнодушие к лю­ дям, ко всему человеческому, душевный «холод», покинутость, одиночество— соста­ вляют наиболее характерные мотивы стихов Б. этого периода. Круг индивидуалисти­ ческих переживаний последовательно за­ вершается обращением к темам смерти, самоубийства, причем Б . не только пишет «предсмертные стихи», но н на самом деле собирается покончить с собой. Экзотике содержания соответствует стремление к «новым неведомым формам». Б . вслед за французскими символистами «уливается экзотическими названиями», «редкими сло­ вами », «богатством, роскошью, излишеством рифмы», эксцентричными образами, экстра­ вагантными «ультрасимволическими» эпи­ тетами. Формально в стихах первого пе­ риода Б . наименее находит себя, подчи­ няясь в них гл. обр. влиянию В ер лена, поэта по всему своему складу наиболее от него далекого. Но эмоциональная неот­ четливость, музыкальная зыбкость обра­ зов и ритмов В ер лена приходится осо­ бенно по вкусу отрешенной мечтательности Б . этого периода. Третьей книгой стихов Б.—sTertia V i gi И a»J_l_9 0_ОХёачи нается новый центральный период его творчества. Книга открывается циклом под характерным на­ званием «Возвращение». В первом же сти­ хотворении под тем же названием поэт провозглашает свой уход из «пустыни» индивидуализма, «дозв^ат к людям». Поэт, «много зим» «не видевший" действитель­ ности», «не знавший нашего века», обращает ель # ( свой взор к действительности и совре­ менности. Между тем, пока он «бродил» но пустыням отверженности и одиноче­ ства, действительность сильно изменилась. На конец 90-х гг, падает бурный рост капитализма: колоссальный промышлен­ ный подъем, небывалая горячка железно­ дорожного строительства и т. п. Б . не узнает того «сонного», «грязного», «жал­ кого» мира, к к-рому он привык с дет­ ства: па месте «низеньких, одноэтажных домишек», в которых «ютились полутемные лавки и амбары», «воздвиглись здания из стали и стекла, дворцы огромные, где воль­ но бродят взоры»; «тот знакомый мир был тускл и нем, теперь сверкало все, гремело в гуле гулком». И поэт очарован ликом нового капиталистического ^ города. Если в «Ме eum esse* он восклицал: «родину я ненавижу», новые его стихи — страстные признания в любви вновь обретенному « о т ч е м у д о м у » — той же буржуазной культуре, только поднявшейся на более высокую ступень своего развития: «люблю большие дома...», «пространства люблю площадей», «город и камни люблю, грохот его и шумы...». Стихи о городе в сборнике «Tertia Vigilia» были первыми образцами русской урбанистической поэзии и «откро­ вениями» новой поэзии вообще. Б. н? только дает в них городской пейзаж (за­ чатки последнего, не говоря о «Медном всаднике» Пушкина, имелись уже у Не­ красова, у Ф о ф а н о в а ) , решительно предпочитая его традиционной «природе» дворянской классической поэзии, но и применяет новые формы стиха (дольники, неточные рифмы), соответствующие ритмам новой городской действительности. На стихи о природе Б . также накладывает печать вос­ приятий горожанина («волны, словно стек­ ла», «месячный свет электрический» и т, п.). Перелому в настроениях соответствует смена лит-ых влияний: от верленовской поэзии оттенков, полутонов, намеков Б . обращает­ ся к яркому, красочному, исполненному могучей жизненности творчеству поэтаурбаниста В е р х а р н а . В «Tertia VigiИа» даны первые русские переводы из Вер­ харна; одновременно Б . сообщает о подго­ товке им целой книги переводов из Верхар­ на под знаменательным названием «Стихи о современности». Жгучее переживание совре­ менности становится основной творческой стихией самого Б . Современность воспри­ нимается Б . под знаком стремительного ро­ ста города, в темпах лихорадочно сози­ дающейся капиталистической культуры. Поэт увлечен грандиозностью, размахами этого созидания. Над его стихами реет видение гигантского города будущего, к-рый в своей «глуби, разумно расчис­ ленной, замкнет человеческий род». Об­ ращаясь мыслью к этому «будущему царю вселенной», Б . молитвенно восклицает: «Те­ бе поклоняюсь, гряди, могущ и неведом. Пред тобой во прах повергаюсь, пусть буду путем к победам». Поэт-индивидуа-