* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
БЛОК [511 — -512] БЛОК в себя душа» поэта, «для которой мир — балаган, позорище», всегда «оста лась бы такою, если бы не тревожили людские обители города. Там, в маги ческом вихре и свете, страшные и прекрасные видения жизни». «Деревен ская», усадебная стихия начинает вытес няться в поэте стихией городской. Из «милой сердцу барской усадьбы», замкну того шахматовского дворянского гнезда муза поэта выходит на просторы улиц и площадей современного буржуазно-капита листического города. В 1903—1904 годах городские мотивы все громче звучат среди деревенских пейзажей «Стихов о Прекрас ной Даме». Издатель первых стихов Б . , П. П. П е р ц о в , вспоминает, с каким удивлением он прочел в 1903 году стихо творение о «фабрике» («В соседнем доме окна л??лты»), подписанное именем поэта, который до того времени сам утверж дал, что только «вечно-женственное» состав ляет единственную тему его поэзии. Со времени революции 1905 тема города все цело завладевает поэтом. В сборнике «Не чаянная радость» Б . помещает рядом знаме нитую «Незнакомку» и стихотворение «Ты в поля отошла без возврата». Появляется «Незнакомка» — «влекущая и пугающая», «страшная и прекрасная» — городская сти хия, и навсегда «отходит в поля» первая властительница дум поэта—- «Прекрасная Дама» его юношеских шахматовских вдох новений. Смена образов и тем отме чена одновременной сменой литературных влияний. Один из «соловьевцев» и близких друзей Б . с горечью вспоминает, как, при ехав к нему в 1904, он нашел на его сто ле вместо сочинений Вл. Соловьева новые книги Б а л ь м о н т а . Но с особенной силой Блок испытывает на себе в это время влияние вождя «новой поэзии», од ного из наиболее характерных предста вителей городской буржуазно-капитали стической культуры, поэта-урбаниста — Валерия Брюсова. Некоторое время влияния Владимира Соловьева и Брюсова как бы сосуществуют в Б.: к сборнику «Стихов о Прекрасной Даме» он еще берет эпиграфы равномерно из Брюсова п Соловьева; в рецензии на стихи Брюсова пытается даже установить внутреннюю близость меяіду обоими поэтами. Но скоро влияние Брюсова решительно одолевает. По словам очевидца, близкого человека, впечатление, к-рое произвел на Б. Брюсов при личном знакомстве, было «потрясающим». Появившаяся как раз око ло этого времени одна из наиболее значи тельных книг Брюсова — «Urbi et orbb— «раздавила» Б . Сам он полушутя призна вал в эту пору, что в новых его сти хах от него сохранились только две послед ние буквы его имени, что их следует подпи сывать «В. Я . Бр...ок». Влиянием Брюсова окончательно определилось вхождение Б . в орбиту той «новой поэзии», из к-рой, по его собственным словам, в период его ранних стихов, овеянных последней улыбкой умирающей дворянской культуры, он не знал «ни строки». Если влияние Соловьева подсказало образы, определило общую на строенность, тональность его первой кни ги, — в школе Брюсова он овладел всеми техническими достижениями «новой по эзии», вырос в свою очередь в того высокого мастера нового стиха, одного из вождей русского символизма, каким он заявил себя в последующих произведениях. Впитывание в себя Б . элементов урбанизма, вхождение в русло «городской» поэзии обусловило признание его Брюсовым главой этой поэ зии (до появления «Незнакомки» Брюсов считал Б . «поэтом второстепенным» и даже вовсе «не-поэтом»). Город доминирует над стихами Б . периода 1906—1907. Однако город Б . не имеет ничего общего с тем «вла стительно царящим» над миром, вооружен ным всеми чудесами современной техники городом-гигантом, которому слагает востор женные гимны плоть от плоти и кость от кости городской буржуазно-капиталисти ческой культуры — Валерий Брюсов. Го род Блока — город деклассированного, глу боко чуждого ему по всей своей приро де поэта-дворянина, город «пузатый паук, сосущий окружающую растительность, испускающий гул, чад и зловоние», «пьяный, приплясывающий мертвец-город», город «пустыня», город «черный ад», «чарый и страшный» Петербург кабацкий. Темы без домности, обреченности, сладкой и влекущей гибели преобладают в городских сти хах Б . Образ Прекрасной Дамы в его первоначальной ясности и светлоте отлетел от поэта навсегда. Его муза на городских ночных «асфальтах» «меняет облик», из «Девы, Зари, Купины» оборачиваясь «Не знакомкой», «вольной, дерзкой, наглой цыганкой», из «небесной лазури» пересе ляясь в «пивную», «кабак», «ресторан». Сам поэт из «инока», одиноко слагавшего в своем «белом скиту» «белые псалмы» той, «кто держит море и сушу неподвижнотонкой рукой», превращается в «посетителя ночных ресторанов», «пригвожденного к трактирной стойке», «деревенеющего» «над недопитой пивной кружкой». Одновре менно с образностью и тематикой меняется словарь, меняется весь строй стиля Б. «Высокая», отвлеченная лексика, пере полненная культовыми, мифологическими, рыцарскими словами, уступает «низкому» «кабацко-мещанскому» словарю, заимство ванному из конкретного городского окру жения.«Стихи о Прекрасной Даме» написаны в созданном дворянской лирикой «класси ческом» каноне. Стихи «Нечаянной радости» [1907] и следующей за нею 3-й книги «Земля в снегу» [1908] резко отступают от него. Статистика показывает, что" в стихах это го периода наблюдается наибольший отход Б, от устойчивых форм русской поэзии второй половины XV111 и всего X I X вв. (силлабо-тонические размеры, классическая точная рифма, классическая