* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

БЕЛЫЙ 1423 — 424] БЕЛЫЙ вновь возвращается к религиозно-мисти­ ческим учениям, которые полностью отра­ жаются и в его произведениях. В 1910—1911 Б . путешествует по Италии, Египту, Палестине, в 1912 сходится с главой антропософов Р у д о л ь ф о м Штей­ н е р о м, становится его учеником, фак­ тически отходит от прежнего кружка писа­ телей, работает над своими прозаичоскими вещами; в Россию возвращается в 191(5. После Октября он в московском Пролет­ культе ведет занятия по теории поэзии и прозы среди молодых пролетарских пи­ сателей. В 1921 уезжает за границу, в Берлин, где живет около двух лет, сотруд­ ничая между прочим в Горьковском жур­ нале «Беседа»; затем возвращается вновь в Москву, поселяется в деревне и продол­ жает усиленно работать. Б . как поэт написал ряд книг: «Золото в лазури» [1904], «Пепел» [1909], «Урна»[1909], «Христос воскресе» [1918], «Королевна и рыцари» [1919], «Первое свидание» [1921J, «Звезда» [1922], «После разлуки» [1922], При всем своем ритмическом своеобразии и богатстве стихи Б . менее значительны, чем его художественная проза. Начало художественной прозы Б . надо отнести к его «Симфониям» [1902], которые являются как бы переходом от стихов к прозе. Далее следуют: «Кубок метелей» [1908], двухтомный роман «Серебряный голубь» [1910], роман «Петербург» [1913 — 1916], лучшее произведение из всего написанного Б . ныне тщательно вновь переработанное им для нового издания «Никитинских субботников» [1928]. После «Петербурга» Б . , напечатаны: «Котик Летаев», «Крещеный китаец» («Преступление Котика Летаева»), «Эпопея», наконец — роман «Москва», еще не законченный. Перу Б . принадлежит так­ же ряд теоретических работ по вопросам теории искусства, по ритмике; им написано немало и литературно-публицистических статей. Главнейшей его теоретической ра­ ботой является книга «Символизм»; долж­ ны быть также отмечены его статьи «Иа перевале», «Поэзия слова», «Революция и культура» и т . д. Б . в нашей лит-ре является провозвест­ ником особого символизма. Его символизм— символизм мистический. В основе лежит религиозпо - нравственное мировоззрение. Символ Б , не обычный реалистический сим­ вол, а Символ-Лик, потусторонний, хотя Б . и пытается сделать его имманентным дейст­ вительности. Символ—это этическая норма, воплощенная в живом образе — мифе. Этот образ-миф постигается путем мистического опыта. Искусство здесь явным образом со­ прикасается с религией, даже больше — становится религией религий. «Образ Сим­ вола, — утверждает Б . , — в явленном Лике некоего начала; этот Лик многообразно является в религиях; задача теории сим­ волизма относительно религий состоит в приведении центральных образов религий к единому Лику». Мир Б . есть мир бредов, пламенных сти­ хий, раскаленных сатурновых масс, гроз­ ных, непрерывно меняющихся мифологи­ ческих образов. В таком именно виде вос­ принимает окружающую действительность Котик Летаев: его первые сознательные состояния совпадают с бредовыми виде­ ниями, к-рые ощущаются им как подлин­ ная явь. Отсюда — чувство неустойчивости, непрочности вселенной, бессмыслицы и путаницы. Наше сознание пытается овла­ деть этой «невнятицей», оно упорядочивает, вносит закономерность в мир Ф а л е с а и Г е р а к л и т а ; возникает, устанавли­ вается эмпирическая бытийственность, но эта «твердь» не отличается даже и относи­ тельной прочностью: бредовое, огненное, хаотическое начало во всякий момент гро­ зит прорваться, затопить в сущности жал­ кий материк, построенный нашим сознанием. Подлинный мир пугает, он страшен и в нем одиноко и жутко человеку. Мы живем посреди постоянных крушений, во власти всепожирающих страстей, допотопных ми­ фов. Они — и есть подлинная реальность; наоборот, наша действительность есть нечто случайное, субъективное, мимолетное, не­ надежное. Таков же и человек в своей сущ­ ности и вся им созданная общественная жизнь. Порог сознания шаток, его всегда легко может разрушить любой случай: тог­ да сознанием овладевает бессознательное, бреды, мифы. Прогресс, культура — при­ вивают людям новые навыки, привычки, инстинкты, чувства, мысли, по и это скорее видимость. «Доисторический мрачный пе­ риод, — думает профессор Коробкин, — еще не осилен культурой, цар« в подсознании; культура же — примази: поколупаешь — отскочит, дыру обнаружив, откуда, взмах­ нув топорищами, выскочат, черт подери, до­ потопною шкурою обвисшие люди...» Чело­ век носит в себе гориллу. Столяр Куд?ярод,