* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
АРцЫБАШЁВ Г263 — 2641 АРЦЫБАШЕВ жизнь, а процесс умираний, с мельчай шими деталями до последнего вздоха, со дрогания, конвульсии. Почти через все Арцыбашевские произведения проходит об раз чахоточного («Бунт», «Смерть Ланде», «Санин» и др.). Даже живые герои охотно представляют себя в могиле «с прогнившим лицом, с телом, наполненным червями, медленно и омерзительно копошащимися в разлагающемся месиве под позеленев шим, сырым и жирным мундиром». Писа тель много говорит о «слизи и гнили», о «сладком смраде, идущем от трупа», о «ядовитой, смердящей сладости». Убийства, самоубийства, расстрелы, кон вульсии смерти, трупное гниение, половая похоть, животный инстинкт, — все это пронизывает также и крупные произве дения, как «Смерть Ланде», «Санин», «У последней черты» и др. Кульминацион ным пунктом творчества А. является ро ман «Санин», к-рый создавался в течение семи лет [1901—1907J, причем отдельные черты этого героя встречаются уже в пер вых его рассказах. В этом произведении сплелись бурная революция 3905 и после дующая реакция с отходом интеллигенции от активной политической борьбы, провин циальное прозябание и философия Ницше, апология человека, к-рому «все позволено», и смерть. Смысл жизни Савина: «надо прежде всего удовлетворить свои естествен ные желания»; «люди, к-рые не могут или не смеют брать от богатства жизни столь ко, сколько им нужно, не должны жить». Санин не борется с «людской глупостью», «с безобразным устройством жизни», а на оборот, смеется над тем, кто способен сесть в тюрьму, лишиться свободы из-за консти туции. В то же время Санин не может даже перестроить собственную жизнь и остается рабом ее из страха потерять свое жалование и «сливки к утреннему чаю». Он с презрением отходит от рабочих, ве дущих «тяжкий и нудный разговор» о своих эксплоататорах,"— от этих людей, «живущих как скоты и не истребивших до сих пор ни себя, ни других, а продолжаю щих влачить скотское существование в смертной надежде на какое-то чудо, к-рого им не дождаться и в ожидании к-рого уже умерли миллиарды им подобных». Санин легко дает советы своей сестре уничтожить ребенка, подстрекает Соловейчика к само убийству, насилует Карсавину, избивает Зарудина, к-рый кончает жизнь самоубий ством. При этом Санин считает, что «Зару дин погибает потому, что вся жизнь его направлена по такому пути, на к-ром не то удивительно, что один человек погиб, а то удивительно, как они все не погибли», Б о р о в с к и й указывает, что появле ние Санина означает новый шаг разночин ной интеллигенции в сторону буржуазии. Санин, ставя себя «вне класса», вне живых связей с общественными группами, пре вращается в босяка-пропойцу, в отброс общества, в паразита. Таков герой и другого крупного произве дения «У последней черты» — Наумов. Интересна его проповедь «Я говорю вам о том, что раз и навсегда надо понять что ни революции, ни какие бы то ни было формы правления, ни капитализм, ни со циализм — ничто не дает счастья человеку, обреченному на вечные страдания. Что нам в нашем социальном строе, если смерть стоит у каждого за плечами, если мы ухо дим в тьму, если люди, дорогие нам, уми рают.., если мир прежде всего — огромное кладбище, к-ро? мы зачем-то сторожим. Надо рассеять в людях суеверие жизни... надо заставить их понять, что они не имеют права тянуть эту бессмысленную комедию». Это — яркая декларация деклассированных групп общества. Такие герои появляются в эпохи реакции и общественных кризисов, разгрома рево люционных сил. Они бессильны подверг нуть анализу объективные причины пора жения и неспособны организовать силы для новой борьбы. Эти герои в лучшем слу чае пессимистически смотрят на будущее, впадают в отчаяние или же копаются в своих личных переживаниях. Они готовы отрицать человеческую мысль, и, взамен ее, поют панегирики безумию, бессмыслию, ужасу. Они проповедуют ницшеанскую мо раль, противопоставляя себя «мещанскому» обществу. Они стараются под анархиче скими формулами скрыть свое внутреннее бессилие, ничтожество. Они издеваются над всякого рода программами, девизами, идео логией. Герои А. производят впечатление озлобленных людей, которые оправдывают свою озлобленность тем, что «человек гадок по натуре». К такому выводу приходит разочаровавшийся в идеалах революцион ной интеллигенции террорист Ткачев в «Рабочем Шевыреве» А. как раз сочувствует этим героям. ' Он напрягает все свои силы, чтобы дискредитировать револю ционное движение, тем самым продолжая традиции Л е с к о в а , Клюшникова, М а р к е в и ч а , Крестовско г о и других писателей-реакционеров, пи савших в 60—70-е гг. многотомные тенден циозные «обличительные» романы, в к-рых революционер и уголовный преступник яв лялись синонимами. Пасквиль А. еще злее. Его «высланный революционер»—«ма ленький, смешной с птичьим лицом, ничтож ный студент Чиж> («У последней черты») развенчивает, унижает, клеймит свои преж ние идеалы «с брезгливым видом», «с судо рогой отвращения на лице». Презрительным тоном, полным ненависти, А. по чествует о том, как Чиж «спорил с товарищами и партийными врагами о деталях программы и тактики. Таскал на заводы нелегальную лит-ру, агитировал среди каких-то давно потерянных из виду, в сущности совсем не интересных людей». В воображении худож ника рисуется «серая длинная дорога», по к-рой маленький студент Чиж «добрел до тридцати лет и не узнал, зачем собственно т