* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
АННУНЦИО [167 — 168] АННУНЦИО призывал к постановке в школе системати ческого изучения формы художественных произведений. Библиография: Книги А.: Тихие песни (под псевдонимом «Никто»), СПБ., 1904; 2-е и з д . , П . , 1923; Кипарисовый л а роц, вторая книга стихов, М., 1910; 2-е и з д . , П . , 1923; П о с м е р т н о стихи. П . , 1923; Фамира Кифврэд, вакхическая драма, СПБ., 1910; Книга, отражений, СПБ., 1906; Вторая книга отражений, СПБ., 1900; Театр Эврипида, т. I , С П Б . , 1907; Эврипид, драмы, М., 191? — 1921 (из намеченных в тт. вышли 1— I I I , текст переводов А . подвергся зпачптсдмшм переделкам со стороны редактора Ф. Ф. Зелинского); О совре менном лиризме: 1) «Они», 2) «Оне» (Обзор современной позэии), статьи в ж у р в . «Аполлон*, M l — 3, 1909; Авто-био графические материалы: В е и г е р о в С , Крнтнко-быографаческиіі словарь, т. V I , СПБ., 1904; Ф н д л е р Ф . , Первые лпт-ые шаги, И , , 1911; А р х и п о в Е . , Библиография А . , М., 191-1; К р и в и ч В . , А . со семейным воспоминаниям я руко писным материалам, альм. «Лит-ая мысль», I I I , Л . , 1925; II. В о л о ш и н М., «Аполлон», № 4, 1910 ( т а м ж е статьи В . И в а н о в а и Г . Ч у д к о в а); Б р ю о о в В . , Далекие и близкие, 1912; М и т р о ф а н о в , проф., «Русская лит-ра X X в.*, кп. 6, М., 1914—1917; И в а н о в В я ч . , сб. статей «Борозды и межи», М., 1916; X о д а с е в и ч В . , сб. «Феникс*, кп, 1,1Г., 1922; Л а р и н Б . , О Кипарисовом ларце, альм, в Лит-ая мысль», I I , 1923; Д. Благой А Н Н У Н Ц И О Габриэле д* [Gabriele сГАпminzio, 1863—1928J, настоящее имя — Рапаньетта (Rapagnetta) — крупнейший италь янский поэт эпохи, последовавшей за объ единением Италии (так наз. «Третьей Ита лии» — Terza Italia), яркий выразитель расцвета и упадка буржуазии. Уже в ли цее А. обнаружил поэтические способности, воспевал величие Италии и мощь италь янских королей (дебютир. в печ. в 187^), чтобы вскоре занять место наиболее попу лярного и модного писателя. Он отра жал в своих произведениях (лирике, дра мах, романах) эволюцию буржуазии от аморального, индивидуалистического эсте тизма (последние десятилетия X I X в.) к империализму [ X X в.]. В произведениях А. первого периода центральным образом является эстет, аморалист, индивидуалист, «сверхчеловек», живущий для красоты, люб ви, наслаждения, относящийся даже к самым близким людям лишь как к «сред ству» к указанной «цели». Таковы поэт Алессандро в драме «Мертвый город», вая тель Лючио в драме «Джоконда», Сперелли в романе «Наслаждением и др. Любовь в смысле страсти —- лейтмотив в его лирике («Изоттео» и др.), драмах («Сон в осенние сумерки»), романах («Триумф смерти»). Этот аморальный индивидуалистический эсте тизм облекается у А. в нарочито «аристо кратическую» форму, с выпадами по адресу выскочек-буржуа, этих «нахальных господ, разъезжающих по княжеским улицам Рима-», чьи «надменные позы и хищнические руки в неуклюжих перчатках словно говорят: преклоняйтесь, мы новые владыки мира», равно как и по адресу социалистов, якобы только и мечтающих о том, чтобы «-уничто жить цивилизацию» и все «головы сделать равными» (роман «Девы скал»). Пристра стие А. к старому, барскому миру высту пает вообще довольно отчетливо в некоторых из ранних его произведений, напр. в ро мане «Невинная жертва», где для герояпомещика категорическим императивом яв ляется принцип «чистоты крови», однако при явном сознании обреченности этого барского мира, особенно ярко сказавшемся в драме «Факел под мерой», где изобра жается гибель старой усадьбы и древнего аристократического рода под пятой «ро жденной из гнили» плебейки, ставшей хозяйкой в дворянском гнезде. Выражая, несмотря на пристрастие к аристократиче скому миру и на внешнее отвращение к буржуазной действительности, гедонисти ческую и эстетическую резко индивидуа листическую установку на жизнь, харак терную для эпохи господства бурлсуазии, А. в своей художественной форме отражает, с одной стороны, отсутствие у этого класса, только что пробившегося к власти, опре деленного стиля, бросаясь от одной моды к другой, от идеализма и морализма рус ских писателей — Толстого и Достоевского («Невинная жертва», «Дж. Эпископо») к натурализму Золя («Пескарские рассказы»), от «ницшеанства» (большинство из выше указанных произведений) к символизму (драма «Слава»), а с другой стороны, — необходимость заменить строгую стиль ность роскошью и декоративностью пере груженного до крайних пределов, совер шенно барочного (см. < Барокко >) стилисти ческого оформления своей тематики. Сквозь эстетический и гедонистический индивиду ализм А. на рубеже X X в. все более про бивается — по мере роста в итальянской буржуазии национального самосознания и национальной экспансии — национальная идея, преодолевая прежний крайний инди видуализм. А. задумывает написать боль шую поэму о Гарибальди, не о Гарибальдиреспубликанце и демократе, а о Гари бальди — герое национального объединения и раскрепощения (написана лишь часть — «Ночь на Капрере»). Так, с другой стороны, в романе «Огонь», где А. довольно откро венно рассказал свой роман с артисткой Э. Дузе, не называя ее, впрочем, по имени, проводится (в речи героя — поэта, на от крытии театра) мысль о новом «Возроладении» Италии, к-рое придет от искусства. Освобождаясь постепенно от эстетического своего покрова, национальная идея пре вращается у А. в идею империалистиче ской экспансии Италии. В драме «Силь нее смерти» опоэтизирован путешественник, проникающий в глубь Африки, расчищая почву для будущих колониальных завое ваний, В своих «Морских одах» А. воспе вает великих адмиралов Венеции, господ ствовавших на волнах Адриатики, как в драме «Корабль» темой служит апофеоз морского могущества Италии, направляю щей свои завоевательные планы на Бал каны, на Констаптинополь. Несмотря на эти империалистические тенденции, несмо тря на то, что он даже выступил как поэт технического завоевания воздуха, как поэт авиации (роман «Может быть да, мо жет быть нет»), А. как художник слова — пассеист, возрождающий и консервирую щий старую поэтическую технику доинду-