* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

АННЕНСКИЙ [165 —166J АННЕНСКИЙ изучением греческих трагиков; выполнил в течение ряда лот огромную работу по пере­ воду на русский яз. и комментированию всего театра Э в р и п и д а . Одновременно написал несколько оригипальных трагедий па эврипидовсідое сюжеты и «вакхическую драму» «Фамира Кифарод» (шла в сезон 1910/17 на сцепе Камерного театра). Более всего зна­ чителен А. как поэт. Стихи начал писать с детства, но напечатал их впервые в 1904. «Интеллигентным бытием» своим А., но его собственным словам, был всецело обязан влиянию старшего брата, известного публициста-народника, Н. Ф. А., и его жены, сестры революционера Т к а ч е в а . Однако лирика А., за двумл-тремя исклю­ чениями, совершенно лишена общественных и гражданских мотивов. В своей поэзии А., как он сам говорит, стремился выразить «го­ родскую, отчасти каменную, музейную ду­ шу», к-рую «пытали Д о с т о е в с к и м » , «больную и чуткую душу наших дней». Мир «больной души» — основная стихия творчества А. По справедливым указаниям критики, «ничто не удавалось в стихах А. так ярко, так убедительно, как описание кошмаров и бессонниц»; «для выражения мучительного упадка духа он находил ты­ сячи оттенков. Он всячески изназвал из­ гибы своей неврастении». Безысходная тос­ ка жизни и ужас перед «освобождающей» смертью, одновременное «желание уничто­ житься и боязнь умереть», неприятие дей­ ствительности, стремление бежать от нее в «сладостный гашиш» бреда, в «запой» труда, в «отравы» стихов и вместе с тем «загадочная» привязанность к «будням», к повседневности, к «безнадежной разорснности своего пошлого мира»-—таково слож­ ное и противоречивое «мировосприятие и миропонимание», к-рое стремится «вну­ шить» А. своими стихами. Приближаясь этим шировосприятпем» из всех своих со­ временников более всего к Ф е д о р у С о л о г у б у (см.), формами стиха А. наиболее близок молодому Б р ю с о в у (см.) периода «русских символистов». Од­ нако преувеличенное «декадентство» пер­ вых стихов Брюсова, в к-ром было много нарочитого, придуманного со специальной целью обратить на себя внимание, «эпати­ ровать» читателя, у не печатавшего свои стихи А. носит глубоко органический ха­ рактер. Брюсов скоро отошел от своих ранних ученических опытов. А. оставался верен «декадентству» в течение всей жизни, «застыл в своем модернизме на определенной точке начала 90-х гг.», но зато и довел его до совершенного художественного выраже­ ния. Стиль А. ярко импрессионистичен, от­ личаясь зачастую изысканностью, стоящей на грани вычурности, пышной риторики decadence *а. Как и у молодого Брюсова, поэтическими учителями А. были француз­ ские поэты второй половины X I X в . — парнасцы и «проклятые»: Б о д л е р (см.) В е р л е н (см.), М а л л а р м э (см.). От парнасцев А. унаследовал их культ 9 поэтической формы, любовь к слову как таковому; Верлену следовал в его стремле­ нии к музыкальности, к превращению поэзии в «мелодический дождь символов»; вслед за Бодлером причудливо переплетал в своем словаре «высокие?/, «поэтические» речения с научными терминами, с обыкно­ венными, подчеркнуто «будничными» сло­ вами, заимствованными из просторечья; наконец следом за Маллармэ — на созна­ тельном затемнении смысла строил глав­ ный эффект своих стихов-ребусов. От «бес­ страстных» французских парнасцев А. от­ личает особая пронзительная нотка жало­ сти, звучащая сквозь всю его поэзию. Жалость эта направлена не па социальные страдания человечества, даже не на чело­ века вообще, а на природу, на неодушев­ ленный мир страдаюпцгх и томящихся, «злы­ ми обидами» обиженных вещей (часы, кукла, шарманка и пр. и пр.), образами к-рых поэт маскирует свою собственную боль и муку. И чем меньше, незначительнее, ни­ чтожнее «страдающая» вещь, тем более над­ рывную, щемящую жалость к себе она в нем вызывает. Своеобразная дит>ая судьба А. напоминает судьбу Т ю т ч е в а (см.). К а к и последний, А. — типичный «поэт для поэтов*. Свою единственную прижизненную книгу стихов он выпустил под характерным псевдонимом «Никто». И действительно в течение почти всей своей жизни А. оста­ вался в лит-ре «никем». Лишь незадолго до смерти его поэзия приобретает известность в кружке петербургских поэтов, группиро­ вавшихся вокруг журнала «Аполлон» (см.). Кончина А. была отмечена рядом статей и некрологов, но вслед за тем его имя снова надолго исчезает с печатных столбцов. Толь­ ко в недавнее время была сделана попытка воскресить стихи А.: в 1923 была издана новая книжка его посмертных стихов, пере­ изданы два прежних сборника. Однако твор­ чество А., эта поэзия скуки, страха и от­ равы, «злых обид» и великой жалости к малым вещам, один из самых боль­ ных цветков умирающей буржуазно-дво­ рянской культуры — естественно остается чуждым всем здоровым тенденциям совре­ менности. Лит-ое влияние А. на возникшие вслед аа символизмом течения русской поэзии (акме­ изм, футуризм) очень велико. Стихотворение А. «Колокольчики» по праву может быть названо первым по времени написания рус­ ским футуристическим стихотворением. Из современных поэтов влияние А. сильно ска­ зывается на П а с т е р н а к е (см.) и его школе, и многих других. В своих литера­ турно-критических статьях, частично со­ бранных в двух «Книгах отражений», А. дает блестящие образцы русской импрес­ сионистической критики, стремясь к истол­ кованию художественного произведения пу­ тем сознательного продолжения в себе твор­ чества автора. Следует отметить, что уже в своих критико-педагогических статьях 80-х годов Анненский задолго до формалистов в*