* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ВМ?НЯЕМОСТЬ. 357 являться в ъ томъ, что поэпвющал ея часть (6 ?ооЧ) времевяо помрачается, илп сл?по подчиняется гр?ховному помыслу (6 ворлс,) или бол?зневной страсти (т^т&орда). Д ? лнія, насильствениыя или лунавыя, совершаемыя в ъ такомъ именно состояніи душп, и составляютъ преступленія. Накаэаніе в е пресл?дуетъ не самыя эти д?янія, а т ? б о л е з ­ ненным состоянія души, которыми они вызваны. Рядомъ съ наиаэаяіемъ ИМЕЮТСЯ еще и другія средства отъ подобныхъ бол?зненныіъ состояній, и если посліднія помогаютъ, то зтимъ самымъ устраняется необходимость в ъ иаваэаніи. У х е ученики Платона, Аристотеля и другіе отказались отъ этого ученія, благодаря чему снова восторжество­ вала в ъ учевін о наказанія т?оріл возиеэділ, которая еще в ъ древности считалась гос­ подствующей у поэтовъ Пвндара, Еврнпида и другнхъ. Уголовное право вообще в с ? і ъ культурных* народов* древвостя предполагало у всякаго, совершившего ваковопротивное д?яніе, злую волю, личную внпу, за которую и наказывало, помимо ближайшаго иэученія этой злой волв, воплотившейся в ъ д а н ­ ном* д?яніи. Даже римское право, которое вообще стояло очень высоко по своимъ правовым* понятіяиъ, в ъ общем* исходило и з ъ того ж е предположены, что преступная воля лежит* в ъ основ? всякаго ваказуемаго д?янія; иэученіемъ состава этого д?янія обыкновенно исчерпывался вопросъ о личной ответственности совершившего оное. Т?мъ не мен?е мы неходкие в ъ римском* прав? разграниченіе между homines sanae mentis и homines поп sanae mentis. Посл?дніе в ъ свою очередь делились на furiosi, dementes и mente capti. Псключеніе вменяемости допускалось только по отно­ шение к ъ furiosi, и то лишь в ъ уголовныіъ преступлепіяхъ. dnfans vel fnriosus, si hominem occiderint, lege Cornelia non tenentnr, qnum alteram innocenlia consilii tuetur, alterum fali infelicitas eicuset>. (Corp. Jur. lex 12). Следуете заметить, что furiosus употреблено вд?сь не в ъ смысле «бешеный», но в е смысле «лишенный равсудка». Уголоввое право древняхе германцев* совсем* почти не имело понятія о в м е ­ няемости; тамъ-же, где вовбужделся втотъ вопросе, о н е разрешался крайне неудовле­ творительно, обнаруживая удивительную грубость вэглядове, к а к ъ это ясно ввдно н з ъ определений по этому предмету лучшего тогдашнлго уложенія, в е кетороме находится следующее положеніе: «если сумасшедшій совершать убійство, то это д?яніе только тогда можетъ быть признано совершеннымъ в ъ припадвё умопомешательства, если обви­ няемый уже до того причинил* себе или покушался причинить себе такія поврежденія, которыя могли бы повлечь з а собою смерть, причем* требуется, чтобы ВСЕ эти обстоя­ тельства были подтверждены очевидцами». Не лучшія определения ножно найти в ъ старонорвежсвомъ и датском* праве. Каноническое право, вытеснившее эти права, не принесло с е собою н н к а к в і е гуманныхе взглядове н а этот* предмет*. Объ изследовавів субъективной стороны иреступленія не могло быть и речи в ъ процессе, в ъ котором* приговоре произносился на основаиіи такнхъ доказательстве, к а к е очистительная присяга, ордаліи илн Божій суде и инквнзиція. Папротивъ, в ъ саксонском* нраве того времеви («безумный и еуияшеддшй не могутъ подлежать суду») и в е Каролине ( 1 5 3 2 ) можно найти увазанія па преступления, совершенный душевно-больными. Последняя уже проводить различіе между д?яніями, совершенными съ заранее об­ думанным* нанер?ніеие и беве онаго. Кроме того, к а к ъ можно видеть изъ вомментарій к ъ уголоввому судопроизводству Frohlich v. Frohlichsburg&n, врачи приглашались д а ж е в ъ судъ предъ произиесеніеие приговора для вонстатированія бевумія подсудимаго. Однако и судьи того времени еще до того находились поде вліяніеме теоріи злой волн, что они усматривали существование ея даже в е д?яніяхе младевцеве, которыхе с о ­ образно съ зтимъ н наказывали точно т а к ъ ж е , к а к ъ и в э р о с л ы і е , основываясь на томе, что «malitia supplet a e t a t e m » . Отдельные отцы церкви (Августины «Saepe species facti aliler se habet, aliter animus facientis»), естественно-правовая школа 1 7 - г о стол е т і я (Гроцій, Гоббесъ, Пуффендорфъ), равно к а к е и более гуманные взгляды, появившіеся у итальянскнхе юристове к е концу 1 6 - г о столетія, создали почву для в ы ­ дающегося труда Павла Захія (Zachias), воторыйи можно считать основой всей судебной псиіологіи: «Questiones medico-legeles* ( Р и м е , 1 6 2 1 — 1 6 5 0 ) .