* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ГЁТЕ 8111 [521 — 522] ГЁТЕ г р е ч а н к о й . Но ему не дано остановиться^ ^ " н а этЩ g^rYg ^ он -всходит на третью и последнюю ступень Г Окончательно отка^ зываЖъ"0т исики^йо1рьп?ов в потустороннее,^ д"н." подобно «отрекающимся» " из «Годов странствований», решает посвятить свои силы слуя^ению общестиу~Задумав создать г о судап стно- .с-частливых, св ободных людей, отт_начинает на отвоеванной у моря земле гйгаотскую стройку. Однако вызванные им к жизни силы (созидающие силы капи­ тализма — В . М. Ф р и ч е ) обнаруживают тенденцию в сторону эмансипации от его руководства. _Мефистофель в качестве командуюшего торговым флотом и начальника строительных работ, вопреки приказаниям Фауста, уничтожает двух старичков земле­ д е л ь ц е в — ч щ л е м о н а и Бавкиду, живущих^ в своей усадьбе возле древней часовенки. Фауст потрясен, но он, все же продолжая верить в_торжество своих идеалов» до самой смерти руководит работами, й-^рнпв^т^ра-^ гедии^ ангелы ..возносят ^ у ш у _ т а е д и к п ю Ф а ^ о ^ ^ ^ ^ н е б о , / Заключительные ^сцен^Г т р а т е д и ^ ^ в г о р а з д о большей степени, чем другие произведения Гёте, насыщены па­ фосом растущей буржуазной культуры, пафосщ^творчества, созидания, столь характ ё р н ы м д л я эпохи Celi-Сгаона (хотя и в этом произведении Г. с известным предубежде­ нием, как и в «Годах странствований», от­ носится к буржуазной культуре, к-рую он изображает растущей на костях Филемона и Бавкиды). - Трагедия, писавшаяся в продолжение по¬ чти рО^лет (с перерывами), была начата в периодГ«бури и натиска», окончена ж е в эпо­ ху, когда в немецкой^ литер ату ре господст­ вовала романтическая школа. Естественно, что «Фауст» отражает все те этапы, по к-рым следовало творчество поэта. Первая часть находится в ближайшей связи со штюрмерским периодом творче­ ства Гёте. Тема о покинутой возлюбленным девушке, в приступе отчаяния становя­ щейся детоубийцей (Гретхен), была весьма распространена в лит-ре «бури и натиска» (ср. «Детоубийца» Вагнера, «Дочь священ­ ника из Таубенгейма» Бюргера и пр.). Обращение к веку пламенной готики, K n i t telvers, насыщенный вульгаризмами я з . , тяга к монодраме — все это говорит о бли­ зости к «буре и натиску». Вторая часть, достигающая особенной художественной вы­ разительности в «Елене», входит в круг лит-ры классического периода. Готические контуры уступают место древнегреческим. Местом действия становится Эллада. Очи­ щается лексика. Knittelvers сменяется сти­ хами античного склада. Образы приобре­ тают какую-то осооую скульптурную уплот­ ненность (пристрастие старого Гёте к де­ коративной интерпретации мифологических мотивов, к чисто зрелищным эффектам: маскарад — 3 картина I акта, классиче­ ская Вальпургиева ночь и тому подобное). В заключительной ж е сцене «Фауста» Гёте уже отдает дань романтизму, вводя мистический хор, открывая Фаусту католи­ ческие небеса. Подобно «Годам странствований Виль­ гельма Мейстера», вторая часть «Фауста» в значительной степени является сводом мыслей Г . о естественных науках, политике, эстетике и философии. Отдельные эпизоды находят свое оправдание исключительно в стремлении автора дать художествепное выражение какой-нибудь научной либо фи­ лософской проблеме (ср. стихотворные тек­ сты «Метаморфозы растений»). Все это де­ лает вторую часть «Фауста» громоздкой, а т. к. Г. охотно прибегает к аллегорической маскировке своих мыслей, —- то и весьма за­ труднительной для понимания. Отношение современников к Г . было неровным. Наибольший успех выпал на долю «Вертера», хотя просветители, в лице Лессинга, отдавая должное таланту автора, с заметной сдержанностью приняли роман, как произведение, проповедующее безволие и пессимизм (см. zBepwep и еертеризм»). «Ифигения» ж е не дошла до штюрмеров, провозглашавших в 70-е гг. Г. своим вождем. Гердер весьма негодовал на то, что его бывший ученик эволюционировал в сторону классицизма (см- его исполнен­ ную выпадов по адресу классицизма Г , и Шиллера «Адрастею»). Большой интерес представляет отношение к Г, романтиков. Они отнеслись к нему двояко. Погружен­ ному в классический мир Г . была объявлена жестокая война. Эллинизм, подсказывав­ ший Г. резкие выпады против христианства (в «Венецианских эпиграммах», 67, Г. з а я в ­ ляет напр., что ему противны четыре вещи: «табачный дым, клопы, чеснок и крест». В «Коринфской невесте» христианство трак­ товано как мрачное, противное радостям земной жизни учение и пр.), был им вра­ ждебен. Зато автору «Гёца», «Вертера», «Фауста» (фрагмент), сказок (сказка из «Бесед немецких эмигрантов», «Новая Мелузина», «Новый Парис») и особенно «Годов ученья Вильгельма Мейстера», Г ё т е - и р р а ционалисту они поклонялись с исключи­ тельным благоговением. А. В . Шлегель пи­ сал о сказках Гёте, к а к о «самых привле­ кательных из всех, какие когда-либо нисхо­ дили с небес фантазии на нашу убогую землю». В «Вильгельме Мейстере» роман­ тики видели прообраз романтического ро­ мана. Техника тайны, загадочные образы Миньоны и арфиста, Вильгельм Мейстер, :кивуп^ий в атмосфере театрального искус­ ства, опыт введения стихотворений в про­ заическую ткань романа, роман к а к кол­ лекция высказываний автора по различным вопросам — все это находило в их лице во­ сторженных ценителей .«Вильгельм Мейстер» послужил исходной точкой для «Штернбальда» Тика, «Люцинды» Фридриха Шлегеля, «Генриха фон Офтердингена» Новалиса. Р о ­ мантикам импонировал отказ Гёте от борь­ бы с феодальной действительностью. Зато писателей «Молодой Германии», выражав­ ших взгляды либеральной, оппозиционно