* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ГЁТЕ [511 512] ГЁТЕ величие»). Рафаэль ему ближе барочного Микель Анджело. В Италии он создает план трагедии «Навзикая» и дает окончательную редакцию «Ифигенни»(1ргп?еп1 о, 1786)—пер­ вому большому произведению классического периода творчества Г . , начинающему, к а к некогда «Гёц», новую фазу в развитии немец­ кой буржуазной лит-ры. Если Г.-штюрмер разрешал конфликт между личностью и враждебной ей действи­ тельностью, между «я» и «не-я», указанием личности выхода в смерть, то теперь он ищет иного, более благоприятного д л я лич­ ности, к а к социальной единицы, разрешения конфликта. Однако подобное разрешение было возможно лишь на почве отказа лич­ ности от экспансии, от стремлений к агрес­ сивному против оставлению своего «я» дей­ ствительности. В произведениях Г.-классика бунтарь успокаивается, признает незыбле­ мость установленного порядка, он уже боль­ ше не стремится к недосягаемой победе, ие изживает себя в обреченном, хотя я ярком бунте, В основе этого нового комплекса л е ­ т и т вынужденный отказ немецкой буржуа­ зии от борьбы с феодализмом. В го время к а к во Франции буржуазия двигалась в сторону Великой революции, в Германии она, в силу своей слабости, принуждена была шаг за ша& г о м отказываться от своего радикализма, искать себе места в пределах «старого поряд­ ка». Г.-нлассик с редкой художественной си­ лой выражает эти настроения своего класса. Впрочем, штюрмерекпй период творчества Г. вовсе не таге у ж поляреп классическому периоду, к а к это часто кажется литературо­ ведам. Мысль о том, что личность бессиль­ на изменить установленный порядок, игра­ ла и в эпоху «бури и натиска» заметную роль. Весь трагизм был в том, что персо­ нажи Гёте не желали отказаться от бунта от стремлений к победе и поэтому гибли, п р и н у ж д е н ы бывали искать освобож­ дения в смерти. Классический период кон­ струирует иной образ, oSpaji человека; от­ рекающегося от бунта, добровольно сми­ ряющего себя перед существующим. Н а сме­ ну дерзкому Прометею приходит тишайший брат Марк («Тайны»), которому суждено добиться высокого положения, перед ко­ торым раскроются многие тайны, так к а к все это оп заслужил своим смирением и тем, что «никогда по стремился к недо­ стижимому» (из комментариев Г . к «Тай­ нам», 1816). К классическому периоду относится знаменитый стих Гёте «Егкеппе dich, leb m i t der Welt i n Frieden» (Познай себя, живи в мире с миром). Ифигония — героиня драмы того же названия —- спа­ сает своего брата Ореста и его друга П а лада, к-рых к а п чужестранцев ждет смерть па берегах Тавриды, тем, что предает свою к их судьбу в руки Тоанта — царя Таври­ ды, отказываясь от иных, предложенных Пиладом, путей спасения. Этим поступком она снимает с рода Тантала тяготеющее над ним проклятие. Своеволие Тантала искупле­ но Ифигенией, отрекающейся от своеволия. ; Наряду с Ифигенней Орест — глубоко зна­ менательная фигура. В начале драмы оп, гонимый фуриями, объят зловещим беспо­ койством. Все его существо охвачено смя­ тением; неистовством, конец драмы прино­ сит ему исцеление. В его душе, обновленной Ифигепией, воцаряется м и р . Орест — исце­ ляющийся от штюрмерства штюрмер. Подоб­ но Гёцу и Вертеру, и он надеялся найти ос­ вобождение в смерти, подобно Прометею, и он видел в олимпийцах существ, враждебных человеку, подобно многим персонажам эпо­ хи «бури к натиска», и он не в силах был ни­ где обрести «отдыха и покоя» [ср. стихотиоренне «Jagers Nachtlied» — «Ночная песнь охотника* («никогда, ни дома, ни в поле, не находит ни отдыха, ни покоя...»)]. Ифигония нсцеляетего. В финале пьесы он действует, к а к ей подобный. Орест—двойник Г., пре­ одолевающего «бурю и натиск», «Отрекшемуся» от штюрмерских настрое­ ний Г . «буря и натиск» начинает казаться царством хаоса, «тумана» (стихотворение «Ильменау», 1783), царством готики, своево­ л и я . Он ищет новых — «успокоенных», урав­ новешенных— форм и иаходит их в формах античного, классического искусства, «Ифлгенияй развертывается н а основе изгнанных в свое время Г . аристотелевских единств. Все части драмы приведены в состояние идеального равновесия. Автор избегает всего лишнего, неясного, кричащего. Он созна­ тельно ставит перед собой повсюду пределы, замыкает действие в строго очерченные гра­ ницы. Г.-штюрмер тяготел к смешению жанров, видов лит-ой речи и п р . , Г,-классик исполнен любви ко всему замкнутому, резко очерченному. Отсюда его склонность к стро­ фическому принципу, к твердым поэтиче­ ским формам [сонет (сонеты, 1799 — 1808), элогяп, газель и д р . ] , интерес к теории ли­ тературных жанров и видов [статья 1707; «Ueber epische nnd dramatische Dichtkunsb& (Об эпической и драматической поззпи), в it-рой он пытается установить точные гра­ ницы рассматриваемых жанров]. Живопис­ ное, текучее в творчестве Г . (период «бури и натиска») сменяется графическим, скульп­ турным. Подвижная гамма тонов, неулови­ мо переходящих из одного в другой, усту­ пает место с и м м ^ р и и линий, ясным очерта­ ниям контуров. Художник-творец, рисовав­ шийся ему в эпоху «бури и натиска» всегда в образе либо лшвописца(«Кеппег und K u n stler», 1774), либо шшпа, выступает теперь в его произведениях в образе ваятеля («Рим­ ские элегии», X I ) . Античную (гл. обр. эллинскую) культуру бывший ученик Гердера начинает оценивать как единственно совершенную, в прибли­ жении к которой современный худолишк должен видеть цель своих творческих на­ чинаний. Гёте задумывает наннсать эпопею по образцу «Илиады» Гомера (фрагмент «Achilfeis» — «Ахиллеида», 1799), создает цикл стихотворений под характерным за­ главием *Antiker Form sicli naherend» (При­ ближение к античной форме, 80—90-е гг,),