* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
ГЕРЦЕН [489 — 490] ГЕРЦЕН программу или лучше сказать в програм му одного человека в правительстве, искрен но желающего освобождения крестьян, т. е. государя. Это обстоятельство дало так сказать законную скрепу, государствен ную санкцию народному понятию». «За дача повой эпохи, в к-рую мы входим, — продолжал Г., — состоит в том, чтоб на основании науки сознательно развить эле мент нашего общинного самоуправления до новой свободы лица, минуя те промежу точные формы, которыми по необходимости шло, путаясь по неизвестным путям, раз витие Запада*. Это построение целиком вскрывает ту теоретически и практически противоречивую позицию Г., в к-рую оп попал, разуверивхпнсь в путях утопиче ского социализма и не найдя дороги к со циализму научному. Нетрудно вскрыть в этом построении три идеи различного калибра, различного происхождения и раз личной дальнейшей судьбы: 1. Вера в «бы товой, непосредственный соцйализм> рус ского общинного крестьянства, к-рый не обходимо И возможно охранить от тлетвор ного влияния капитализма для того, чтобы выйти на, путь социалистического разви тия, утерянный Западом. «Чем прочнее и больше выработаны политические формы, законодательство, администрация, чем до роже они достались, тем больше препят ствий встречает экономический переворот. Во Франции и Англии ему представляется больше препятствий, чем в России». Об щинная Россия, охраненная от влияния начал буржуазной культуры, является так. обр. обетованной страной социализма. Ее всесторонняя -— экономическая и поли тическая — отсталость является гарантией сравнительной легкости ее социалистиче ского переустройства. Эта идея легла в основу реакционно-утопических черт по следующего народничества. Известными своими сторонами эта идея сближала Г. со славянофильством и придавала его взглядам мессканнческий характер. 2. Идея нрава на землю. Герцен формулировал эту идею к а к социалистическое начало. Именно в этом крестьянском сознании права на землю Г . хотел видеть тот новый социали стический принцип, к-рый крестьянский Россия вносит в «нерешенный вопрос, пе ред к-рым о ста но в ил а сь» капиталистиче ская Европа, т. е. вопрос об экономических основах нового общества. Г. полагал, что идея права на землю придает «&.освобожде нию крестьян^ социалистический характер. На деле идея права на землю пе заклю чала в себе ни грана социализма. Она не имела никакого отношения к «европей скому» спору между капитализмом и социа лизмом- Но если в идее права на землю, вопреки субъективному представлению Г., не было ничего социалистического, то в ней было несомненно революционное содержа ние. Этот лозунг в конкретных русских условиях, в эпоху «освобождения» кре стьян-— и после нее — был самой ппгрокой формулировкой интересов крестьянства в их противоречии с Интересами помещичь его землевладения. Полное признание ш р а ва на землю» знаменовало бы признание за крестьянством права на громадный зе мельный фонд дворянства. Это подлинное революционное требование крестьянства и нашло себе выражение в формуле, кото рую отстаивал Герцен, придавая ей од нако несвойственный ой социалистический характер. Эта черта горпеновских взгля дов вошла необходимым элементом во все дальнейшее развитие революционной русской мысли. Однако подлинно револю ционный смысл идоя права па землю мо гла приобресть лишь в том случае, если ее осуществление связывалось с движением самого крестьянства. Герцен этой связи не видел. Наоборот. Осуществления «пра ва на землю» оп ожидал не столько от революционного движения крестьянства, сколько от усвоения этой идеи прави тельством. Отсюда т р е т и й элемент во взглядах Г., ого фантастачоско-оппортуни стические представления о роли, к-рую могло бы сыграть в деле освобождения крестьянства правительство. Эти предста вления были связаны у Г., во-первых, с общим пренебрежением или равнодушием к вопросам политического устройства, за имствованным у социалистов-утопистов и у высоко ценимого Герценом Прудона, вовторых — с уверенностью в полной поли тической пассивности крестьянской массы и в-третьих — с доверием к еворхкласеовому характеру власти. «Императорская властьу нас,—писал Г., - д а ж е через пол тора года, после 19 февраля 1861 — толь ко власть, т. е. сила, устройство, обзаве дение; содержания в ней нет, обязанно стей па ной не лежит, она молест сделаться татарским ханатом и французским Коми тетом общественного спасения, — разве П у гачев не был императором Петром 1Ш» Когда Чернышевский попытался выяснить Г. всю иллюзорность и вредность подобных взглядов — «не убаюкивайте с ь надеждами И не вводите в заблуждение других, — писал Чернышевский Г., — п о м н и т е , что сотни лет губит Руоь вера в добрые на мерения царя», — Г . отвечал: «Кто же в последнее время сделал что-нибудь пут ное для России кроме государя? Отдадим И тут кесарю кесарево». Этот взгляд опре делил и тактику Г. во время *освобождеиия» крестьян: рассматривая освобождение крестьян с землей к я к переходную меру социалистического характера, Г. в то же время колебался между либерально-бюро кратическим и революционно-демократиче ским решением вопроса об освобождении, явно больше рассчитывая на первое, чем на второе. Эта сторона практической поли тики Г . роднила его с умеренными либе ралами и вызвала его разрыв с последова тельными революционными демократами и социалистами типа Чернышевского, его друзей н учеников (молодое поколение